Сказки пролетариата

Книги
«Эксперт» №3 (737) 24 января 2011
Вторая книга, вышедшая в рамках проекта «Александр Дейнека. Исследования, книги, выставки. 2009–2011» издательской программы «Интерроса» и Третьяковки, — настоящий, хотя и неслаженный, хор: рецензий, резолюций, воспоминаний близких людей, писем и заметок художника
Сказки пролетариата

Первая книга была посвящена графике, нынешняя — станковой живописи. Кроме полного каталога картин в ней есть и подробная биография, составленная из архивных материалов, многие из которых публикуются впервые. Эти «голоса за кадром» восстанавливают исторический и эмоциональный контекст, с которым волей-неволей порывает картина, отправляясь в музей. Взять, к примеру, хрестоматийную «Оборону Петрограда». В 1927 году для выставки в честь 10-й годовщины РККА с Дейнекой заключают договор о создании полотна «Оборона Петрограда от Юденича в 1919 году». Один из пунктов сулит художнику 500 рублей в случае одобрения эскизов, другой — обязует его вернуть 200 рублей аванса, если те не будут приняты. И Дейнеке едва не пришлось возвращать... Однажды, когда он занимался утренней зарядкой, к нему пришел товарищ из выставочного комитета и увидел на мольберте совершенно чистый холст. Дейнека начал выпутываться: «Понимаете, я здесь не работаю. Тесно. Картину я пишу в другом месте. Моя мастерская там…» И дальше: «Поглядел он на меня, на чистый холст… И доложил на комиссии: “Приехал к Дейнеке, а у него — и холст белый, и сам он передо мной голый. Ничего не написал. Думаю, и не напишет”». Но он написал — за неделю. Картину хвалили, не преминув, правда, пожурить за то, что уж слишком много в ней иностранного. Что немудрено — тогда Дейнека был под большим впечатлением от московской выставки немецких экспрессионистов.

За не менее знаменитых «Текстильщиц» ему тоже досталось, и с неожиданной, на сегодняшний взгляд, стороны. «Дейнека делает хорошую попытку показать орнаментальную красоту современной текстильной мастерской, но рисует самих текстильщиц девицами довольно легкомысленного типа», — пишет в 1928 году Тугендхольд. Другие видят в «девицах» нечто «идеальное» и «напудренное», этим-де художник «прикрывает жизненную типичность». «Жизненная типичность», и правда, совсем не про Дейнеку, и тут до обвинений в формализме один шаг. Эхо битв с формалистами, чьи кости уже трещат под гусеницами соцреализма, слышно в письме из Америки, куда художник приехал в 1935 году с выставкой советского искусства: «Ну, а в Москве, мне пишут, все прорабатывают и чистят». Вскоре в журнале «Под знаком марксизма» появляется и разбор-донос «Обороны Петрограда»: «… люди, изображенные художником, оказались безликими, неконкретными и лишенными переживаний. <…> Проявление формализма в советском искусстве — пережиток капитализма, сугубо враждебный делу социализма». По этому поводу Дейнека на одном совещании говорит с завидной самоуверенностью: «А чего я буду нервничать по поводу того, что написано мною, хотя бы “Обороны...”? Можно ее называть формалистической. Можно называть рационалистической или героико-реалистической — это вообще уже история. Есть вещи, которые уже нельзя выкинуть <…> можно оригинал уничтожить, но они существуют в миллионах тиража. И когда массовый зритель придет и будет спрашивать, что это значит, что вчера эта вещь была, а сегодня она вредна, что вы на это ответите?».

О