О широкой дискуссии55

• Александр Привалов

Александр Привалов

Общественность так разволновалась по поводу проекта образовательного стандарта для старшей школы, что даже начала что-то делать: писать открытые письма высокому начальству, собирать под ними тысячи подписей — и начальство среагировало. Премьер-министр Путин назвал стандарт «эксцессом исполнителя», поручил провести широкое обсуждение этого стандарта и экспериментальную его апробацию. Министр Фурсенко обещал — и выполняет. Он даже заявил в Думе, что не исключает возможности проведения нового конкурса на разработку стандарта для старших классов, хотя и считает это маловероятным. А почему Фурсенко считает единственный разумный выход маловероятным? Потому что уверен: авторы стандарта дискуссию выиграют.

Для такой уверенности у министра есть основания: авторы повели спор умно. Они не защищаются, а атакуют. Мы, говорят авторы, собрав лучшие научные и педагогические силы, выкатили проект гениальный, но — как раз в силу его глубины и гениальности — недостаточно внятно написанный. Вы, нападающие на проект, просто не сумели его правильно прочесть. Мы и разговариваем-то с вами только из снисхождения к вашей непонятливости. Конечно, кое-где мы, поблагодарив вас за критику, перепишем отдельные фразы, но принципиально менять нам нечего. На одном круглом столе ведущая так и сформулировала тему: «Дискуссия о неоднозначности трактовок этого документа». Львиная доля апологий сводится к обличению общего ужаса, что в старшей школе обязательными будут только ОБЖ, физкультура и «Россия в мире», как ужаса надуманного. Все — от Фурсенко до уборщиц Минобра — неустанно твердят: «Да прочтите же внимательно! Там не 3–4, а 10–11 обязательных предметов!»

И это ложь. На знаменитой странице 56 проекта написано не очень умело, но вполне разборчиво: школьники будут обязаны изучать 10–11 предметов — да, но разных для каждого ученика. Обязательными же — то есть такими, которые должны изучать все, — будут именно эти три: физ-ра, ОБЖ и новодел про Россию, про который пока и сказать нечего, поскольку его на свете нет. Смысл стандарта заключается в прямом заявлении, что наша школа, не одно столетие худо-бедно справлявшаяся с обучением детей кругу элементарных знаний, более с такой задачей не справляется — и справляться не должна. Пусть-де каждый выберет от этого круга симпатичную ему часть — и никогда не узнает о существовании прочих частей.

Авторы стандарта клеймят своих оппонентов «предметными лоббистами»: мол, боитесь, что ваша литература (физика, химия) никому не понадобится, вас никто не выберет, — вот и поносите вариативность! Позвольте. А разве тот, кто пробил чуть не по всей длине школы — от первого до последнего класса — по два часа в неделю на курс ОБЖ, куда просто не набрать столько разумного материала, тот — не лоббист? Тот, кто готов заставить всех школьников страны изучать предмет «Россия в мире», который изобретатель и сам-то ещё не вполне придумал, — не лоббист? Так почему же учителям биологии нельзя?

Вариативность, провозглашаемая проектом, фиктивна. Зададим простой вопрос: пусть во всей школе изучать географию на профильном уровне решили только четверо десятиклассников; школа даст им такую возможность? Оплатит часы учителю, даст классную комнату? Если кто-нибудь сомневается в ответе «нет», пусть прикинет, сколько разных программ свободно сформируют ученики всего одного класса — и во сколько раз больше, чем сегодня, пришлось бы дать денег и помещений для удовлетворения их пёстрых запросов. Во столько раз больше давать никто явно не собирается. А это прямо означает, что собираются давать меньше: ведь сокращения программы, подразумеваемые стандартом, затрат не требуют.

А это, в свою очередь, означает резкое сокращение педагогического персонала. По слышанным мною оценкам, без работы останется от четверти до трети учителей старших классов. Авторов проекта это не смущает. Один из них, главред издательства «Просвещение» Дронов выразился так: «В дискуссии возникает вопрос: а куда мы денем лишних учителей? А почему число учителей должно быть раз и навсегда задано?» Да нет, нипочему. Только если из вашей бумаги неизбежно следуют массовые увольнения, так напишите об этом прямо в ней же. Ах, тогда министру будет труднее её подмахнуть? Вот ведь беда какая. Детишки в своём кругу за подобные спасительные умолчания — бьют.

(Кстати, объяснил бы кто-нибудь: почему созданием стандарта открыто руководят люди из издательства «Просвещение»? Это же чистой воды конфликт интересов: школа, как и любая структура, состоящая из множества живых людей, требует известной степени консерватизма — как минимум постепенности перемен; для издательства же — чем революционнее, тем прибыльней. Или в обновлённой школе станут учить, что конфликт интересов добрым людям и в грех не ставится?)

Теперь про качество знаний. Авторы стандарта нам говорят, что они хотят остановить деградацию школьного образования, сделав все школы профильными. Но глупо надеяться, что школа станет «профильной», например, по физике, просто оттого, что из неё изгнали химию, а физику дали лишний час. Нужны деньги и время. И на разработку программ и подготовку учителей, и на оборудование кабинетов, и — может быть, самое трудное и долгое дело — на давно необходимый апгрейд пединститутов. Заменив всё это экономичным изгнанием трети учителей, мы получим не профильную школу, а туфту.

Все последние недели я разговариваю о стандарте со специалистами — и вижу: сторонники стандарта (не считая его авторов и чиновников Минобра) встречаются в жизни на порядок реже, чем в медиа. Это понятно: пиарных возможностей у сторонников несопоставимо больше. Если противники стандарта позволят заглушить свои голоса, можно не сомневаться, что Фурсенко «по итогам широкого обсуждения» этот стандарт с косметической правкой — подпишет. И это будет скверно. Услышав о каком-либо неудачном решении властей, добромысленные граждане нередко утешают себя так: да ладно, со временем дойдёт же до людей, что это ошибка, — поправим. В случае со стандартом такого не выговоришь. Вступи он в силу, через очень недолгое время исправлять что бы то ни было станет некому. 

• Реорганизация российской университетской структуры продолжится — в России могут появиться «крупные университетские центры»
• «Высшее образование деградировало. Ключевая проблема не в том, что мы перестали проводить жесткий отбор, а в том, что в России высок престиж диплома, но низок престиж образования», - Олег Смолин, первый заместитель председателя Комитета ГД РФ по образованию.
• Вузы Алтайского края ориентируются в своем развитии на приоритетные для региона отрасли экономики, также активно участвуют в международных интеграционных проектах. В числе последних — идеи о создании здесь Российско-Азиатского университета и аграрного университета федерального масштаба