Аэроплан в разрезе

Культура
«Эксперт» №10 (744) 14 марта 2011
В Третьяковской галерее открылась выставка, посвященная 110-летию со дня рождения Александра Лабаса, одного из лучших художников своего времени. Его самые известные произведения относятся к 20-м годам ХХ века, но ими наследие мастера не исчерпывается
Аэроплан в разрезе

Художник Александр Лабас разделил судьбу тех мастеров постреволюционного времени, которые к 30-м годам не приобрели устойчивого навыка менять свою манеру вслед за партийными решениями. В 20-е вместе с единомышленниками он искал новый, соответствующий моменту, художественный язык, в 30-е превратился в «формалиста», в 60-е был открыт заново и стал частью моды на русский авангард, носившей ясно ощутимый привкус оппозиционности по отношению к соцреализму. С той лишь разницей, что дожил он чуть ли не до перестройки (Лабас умер в 1983 году) и продолжал писать так, как если бы на дворе были 20-е. Выставка устроена тематически: воздухоплавание, поезда, революционная романтика, военная Москва — благо художник часто писал целыми сериями, посвященными одной теме. Специально к выставке воссоздана его кинетическая скульптура-инсталляция «Электрическая Венера», которая в 1930 году олицетворяла великую силу прогресса в павильоне электрификации и механизации сельскохозяйственной выставки в Белоруссии.

Новый мир в Курской губернии

Лабас учился в Москве в Строгановском училище, хорошо знал коллекции современной французской живописи Щукина и Морозова. Перед самой революцией он занимался в студии Ильи Машкова. После революции — в том же училище, превратившемся в Государственные художественные мастерские, у другого бывшего члена объединения «Бубновый валет» Петра Кончаловского. Но ни тот ни другой не привили ему страсти к плоти и материи, которая так и клокотала в их темпераментной живописи.

В 1919 году Лабас ушел на фронт (картина «На Дальнем Востоке. Красноармеец» 1928 года — память о том времени), в 1922-м вернулся в Москву, во ВХУТЕМАС. Теперь он оказался в мастерской Давида Штеренберга — художника, учившегося в Вене и в Париже (во Франции одним из его учителей был Кес Ван Донген) и весьма близкого к «лирическому экспрессионизму» парижской школы 1910-х. Вскоре вместе с ним, Александром Дейнекой, Юрием Пименовым, Александром Тышлером, Петром Вильмсом и другими художниками Лабас вошел в Общество станковистов (ОСТ), чьим лозунгом было: «Современной теме — современную форму».

Из нескольких десятков художественных объединений, которые существовали в 20-е годы, не было ни одного, которое не декларировало бы готовность новыми глазами смотреть на новый мир, но искусство получалось у всех разное. Намерения художников нового мира в общем и целом располагались между двумя полюсами. Один — это Ассоциация художников революционной России (АХРР), объединявшая реалистов, которые в манере, в какой Репин писал «Крестный ход в Курской губернии», изображали заседания парт­ячеек, праздники кооперации на селе и прибытие бронепоездов в уездные города. Другой полюс — это конструктивисты-«производственники», которые в 20-е годы порвали с холстом и кистями и отправились на фабрики и заводы проектировать «невиданные вещи». Остовцы отличались от тех и от других. С одной стороны, они искали новый, соответствующий духу современности язык, с другой — сохраняли верность картине. Они вдохновлял