Общество

Москва, 03 сен, среда

Достопримечательное вместо

«Эксперт» №12 (746) 28 мар 2011, 00:00
Фото: ИТАР-ТАСС

Центр Москвы хотят объявить единым историческим памятником. Что надо сделать, чтобы он от этого не пострадал?

Инициатива объявить центр Москвы в пределах Садового кольца «достопримечательным местом», которую недавно обнародовал руководитель департамента культурного наследия Москвы Александр Кибовский, пока не оценена по достоинству — ни по смыслу, ни по возможным последствиям. А между тем впервые в московской истории с идеей поставить под охрану как исторический памятник весь городской центр выступает не общественность, а власть — в лице министра столичного правительства. И — как всегда в московской истории — от того, как будет реализована очередная градостроительная инициатива власти, зависит, уцелеет ли центр вообще.

Подобной «революции сверху» ревнители московской архитектуры и защитники памятников старины ждали лет сорок. В 1970-е, когда историки и краеведы познавали и формулировали закономерности многовекового развития московского центра как единого архитектурного ансамбля, предложение поставить его целиком под охрану выглядело мечтой, настолько это расходилось с задачами строителей «образцового коммунистического города». Утешительным призом для тогдашних градозащитников стали девять территориально разрозненных заповедных зон исторического центра. В 1980-е, когда общественность, и не только краеведческая, подняла голову, идея зазвучала всерьез, но социально-культурная повестка дня стремительно сменилась политической, а затем кризисно-экономической, и стало не до осмысленных градостроительных экспериментов. В 1990–2000-е идею создания охраняемого центра эксперты и защитники памятников высказывали скорее в порывах отчаяния, нежели с надеждой на воплощение — какая уж тут комплексная охрана, когда рушить стали «Военторг», гостиницу «Москва» и корпуса Средних торговых рядов на Красной площади!

В 2011 году Москва наконец услышала то, о чем мечтала в 1971-м. Если бы еще все исторические памятники столицы, исчезнувшие за эти сорок лет, были живы, цены бы не было инициативе Александра Кибовского. Впрочем, лучше поздно, чем никогда.

Градостроительная революция Сергея Собянина

Мартовские высказывания руководителя департамента культурного наследия, конечно, так и тянет увязать с градостроительными инициативами нового московского мэра Сергея Собянина. Он ведь тоже произносит такое, о чем не то что сорок лет, но и сорок недель назад можно было лишь мечтать. «Консервация» исторического центра, «фактический запрет» в нем нового строительства — это настоящая градостроительная революция, беспрецедентная в московской истории.

Понятно, что такие идеи власть выдвигает, что называется, не от хорошей жизни: безудержное развитие к концу 2000-х годов привело мегаполис на грань градостроительного, архитектурного и транспортного кризиса, если не коллапса. О сохранности памятников и исторической среды, коль скоро счет одной только эпохи «великой лужковской реконструкции» идет на сотни исчезнувших или полуразвалившихся старинных зданий (а сколько погибло до Лужкова!), нечего и вспоминать.

Предложения Александра Кибовского о комплексной охране исторического центра, конечно, укладываются в контекст новой градостроительной политики Сергея Собянина. Однако предложение ввести в центре Москвы режим «достопримечательного места» взамен утвержденных в 1997 году объединенных охранных зон памятников архитектуры активно обсуждалось в московских властных коридорах и даже выплеснулось в городскую печать еще в августе-сентябре 2010 года, до отставки Юрия Лужкова и при прежнем руководстве Москомнаследия.

И уж совсем мало кто помнит, что отнесение к категории «достопримечательных мест исторического центра Москвы в границах Садового кольца, а также фрагментов ценной планировки и застройки, сохранившихся в границах Камер-Коллежского вала» предписано генпланом Москвы до 2025 года, принятым в качестве городского закона еще при Лужкове. Так что в данном случае мы имеем дело не с потрясением основ, а с прилежным выполнением ведомством Александра Кибовского лужковского генплана.

Что такое достопримечательное место

Объекты культурного наследия, они же памятники истории и культуры, согласно Федеральному закону о наследии (№ 73-ФЗ от 25 июня 2002 года), бывают разные. Это памятники (отдельные здания, сооружения или их остатки), ансамбли (в том числе природные) и достопримечательные места. Приведу — прошу прощения за длинную цитату — определение последних, данное законом: надо же отчетливо представлять себе, чем может быть объявлен центр Москвы.

Итак: «Достопримечательные места — творения, созданные человеком, или совместные творения человека и природы, в том числе места бытования народных художественных промыслов; центры исторических поселений или фрагменты градостроительной планировки и застройки; памятные места, культурные и природные ландшафты, связанные с историей формирования народов и иных этнических общностей на территории Российской Федерации, историческими (в том числе военными) событиями, жизнью выдающихся исторических личностей; культурные слои, остатки построек древних городов, городищ, селищ, стоянок; места совершения религиозных обрядов».

Все это к Москве очень даже относится, не исключая бытования художественных промыслов и совместных творений человека и природы. Проблема в том, что определение слишком широко и многообразно, чтобы сразу сообразить, как именно нужно охранять такое многогранное достопримечательное место, как центр Москвы в пределах Садового кольца. С памятником архитектуры, например, несколько проще: у него есть определенные формы, габариты, украшения и т. п., что закон требует описать в особом «предмете охраны» и не изменять, тем паче не уничтожать, ни при каких обстоятельствах. Как сформулировать предмет охраны центра Москвы?

О том, как, собственно, нужно охранять достопримечательные места, эксперты до сих пор дискутируют на нау­чных конференциях. Дело в том, что само по себе это понятие — новация российского охранного законодательства. В старых советских законах о памятниках ничего подобного не было, там классификация была жанровой — памятники архитектуры и градостроительства, памятники истории, памятники искусства. Например, правительство Московской области еще в феврале 2004 года утвердило не только территорию достопримечательного места «Поселок художников Пески» (в Коломенском районе), но и его охранную зону, в которой запрещалось «строительство любых объектов, нарушающих характер ландшафта, характерные панорамы восприятия памятников и пейзажей». Попробуйте приложить такую формулу не то что к внутренней части Садового кольца, но хотя бы к его окрестностям — и в воздухе запахнет бунтом девелоперов и хозяйственников.

Другие охранные методы

Строго говоря, исторической Москве гораздо больше к лицу пришелся бы другой охранный статус, предусмотренный федеральным законом № 73-ФЗ, — историческое поселение. По закону, это «городское или сельское поселение, в границах территории которого расположены объекты культурного наследия». Включить старинный центр Москвы в список исторических поселений России общественность тоже предлагала давно и неустанно, но пока этого не случилось. Что, в общем, неудивительно: если признать старую Москву историческим поселением, тогда опять-таки по закону в ней окажутся под охраной «все исторически ценные градоформирующие объекты: планировка, застройка, композиция, природный ландшафт, археологический слой, соотношение между различными городскими пространствами (свободными, застроенными, озелененными), объемно-пространственная структура, фрагментарное и руинированное градостроительное наследие» и т. д. и т. п. Это и прочесть-то без запинки трудно, не говоря уж о претворении в жизнь: поиски инвесторов, желающих сохранять «руинированное наследие» или соотношение между пространствами, затянутся до второго пришествия.

Поэтому до последнего времени Москва довольствовалась объединенными охранными зонами (внутри Садового кольца их утверждено более ста), на территории которых, согласно федеральному и городскому законодательству, запрещено не только строительство, но и реконструкция градостроительных объектов, кроме случаев пресловутой регенерации историко-градостроительной среды. На практике, как показывает богатый опыт 2000-х годов, в охранных зонах вовсю шли и реконструкция, и новое строительство.

Регенерация прикрытия

Иногда охранные зоны просто урезали — так, в частности, стало формально возможным строительство массивных офисных комплексов возле известной церкви напротив Белорусского вокзала. Иногда обходились и без этого — московские власти трактовали понятие «регенерация» чрезвычайно широко, вплоть до того, что ею назывались сносы старинных зданий в охранных зонах под новое строительство на их месте. Под такой вывеской, например, летом 2010 года в Москве снесли усадьбу Алексеевых на улице Бахрушина, 11. Есть несколько других распоряжений прежних городских властей, предусматривающих снос и новое строительство в порядке регенерации: так, под угрозой разрушения находится превосходный комплекс домов начала ХХ века работы архитектора Нирнзее на Садовнической улице, 9. Все это время градозащитникам разъясняли, что понятие «регенерация» на законодательном уровне четко не определено, хотя в принятом еще в 2000 году законе города Москвы о недвижимых памятниках истории и культуры регенерацией признается восстановление утраченных элементов архитектурных и градостроительных ансамблей. В феврале 2011 года именно на это определение, кстати, сослался в своем решении Девятый арбитражный суд Москвы, не признавая законной регенерацией намерение построить в Кадашевской слободе новые здания на месте сносимых старинных. Но российское право не прецедентное.

Иногда обходились и без прикрытия в виде регенерации. Например, проект «реставрации» усадьбы Глебовых-Стрешневых-Шаховских на Большой Никитской, 19/16, предусматривавший строительство здесь нового здания музыкального театра «Геликон-опера», был согласован Мосгорэкспертизой и Росохранкультурой несмотря на то, что это строительство должно было происходить не только на утвержденной территории памятника архитектуры, но и на территории объединенной охранной зоны. В ходе реализации проекта в 2009 году было снесено здание усадебного флигеля рубежа XVIII–XIX веков, на который имеется даже отдельный паспорт памятника архитектуры. В октябре 2010-го правительство Москвы приостановило, но не отменило стройку; городская прокуратура в феврале 2011-го заявила, что проект противоречит закону.

Принципам «новой градостроительной политики» Сергея Собянина ничуть не повредило бы, если бы они получили статус городского закона

В силу подобных милых обычаев, несмотря на четкие указания законов о запрете нового строительства в охранных зонах, принимавшиеся в Москве 2000-х годов, градостроительные регламенты их территорий не отличаются четкостью. Заглянув в них, неподготовленный читатель поймет только, что дело темное. Зоны, подзоны, индексы, регенерация, реновация…

При этом московским архитекторам охранные зоны и ныне представляются чем-то вроде ненужных преград на их широком творческом пути. Например, на нашумевшей коллегии стройкомплекса, где Сергей Собянин говорил о «фактическом запрете» нового строительства в центре, глава «Моспроекта-2» Михаил Посохин заявил, что ограничения охранных зон стали не только «преградой для инвесторов», но и «тормозом для реализации достаточно прогрессивных решений». И именно отвечая Посохину, Сергей Собянин сказал, что охранные зоны не должны быть избыточными, ограничивающими развитие города.

Но кто и как будет определять эту избыточность? Возможно, единый статус достопримечательного места поможет покончить с разнообразными толкованиями возможного и невозможного.

Охранный парадокс

Специально для этой статьи я попросил департамент культурного наследия Москвы разъяснить подробнее смысл новации с достопримечательным местом.

Советник руководителя департамента Николай Переслегин прислал мне в ответ письмо, в котором справедливо констатировал, что на деле охранные зоны «никак не защищают историческую среду от каких-либо посягательств», «не сомкнуты и никак не зависят друг от друга». «Мы предлагаем, — продолжал представитель Москомнаследия, — накрыть весь центр Москвы в пределах Садового кольца сомкнутыми пятнами достопримечательных мест, создать единую сомкнутую систему охранной территории для всего центра. В рамках этого мы предлагаем тотальную поквартальную разработку режимов и регламентов для всей территории центра». Все это выглядит весьма логично и убедительно. За исключением одного обстоятельства.

Критика несовершенств системы охранных зон, по всей видимости, означает желание заменить их единым достопримечательным местом («тотальная поквартальная» свидетельствует о новой, с чистого листа, разработке градостроительных регламентов на территориях, для которых с 1997 года уже много чего разработано и утверждено постановлениями правительства Москвы). Эта замена, это «достопримечательное место» может обернуться странным парадоксом.

Статус территории внутри Садового кольца повышается, она становится объектом культурного наследия. Но гарантии сохранности исторического облика этой территории уменьшаются. Потому что ограничения градостроительной деятельности на территории охранных зон, которые, подобно дырявому лоскутному одеялу, покрывают центр Москвы, установлены федеральным и городским законами. Доступными, надо заметить, всем гражданам без исключения. А вот требования к проектированию, строительству и даже хозяйственной деятельности на территории достопримечательных мест регионального значения, каковым вправе сделать центр Москвы столичные власти, определяется, согласно федеральному закону ФЗ-73, региональным органом охраны наследия. В Москве это департамент культурного наследия, далеко не все документы и решения которого, надо заметить, становятся достоянием гласности.

Жизнь в охранной зоне определяет закон, а в достопримечательном месте — ведомство. Автопилот сменяется ручным управлением.

Сказанное вовсе не означает, что я не верю в добрые и честные намерения департамента культурного наследия во главе с Александром Кибовским. Очень может быть, что его «тотальный поквартальный регламент» будет защищать памятники и исторические ландшафты гораздо надежнее, чем законы об охранных зонах, которые в Москве доселе воспринимались как стимулы к словесным экзерсисам с регенерацией. Но ведомства.более склонны к переменам, нежели законы. В них меняются сотрудники, приоритеты, иногда и начальники. А порой меняются приоритеты и у начальников начальников. Закон дает хотя бы формальную гарантию «сохранности объекта культурного наследия в его исторической среде». Гарантии ведомства, каким бы прогрессивным оно ни было, не имеют силы закона. И нет, к сожалению, гарантий, что за одним «тотальным поквартальным» регламентом не последует когда-либо другой, более либеральный к новоделам и прочим «прогрессивным решениям».

Именно поэтому так важно, вводя новые гарантии и повышая охранный статус исторического центра Москвы, не потерять прежних гарантий, закрепленных действующими законами. Гарантии достопримечательного места внутри Садового кольца должны не отменять, а дополнять гарантии охранных зон (и восполнять их пробелы). Охрана наследия, ресурса, невосполняемого при утратах, — как раз тот случай, когда лучше перестраховаться.

В конце концов, 8461 объект культурного наследия, что числится в Москве под охраной, не потеряет этого статуса и при достопримечательном месте. А у объектов по закону должны быть охранные зоны.

Собственно, и принципам «новой градостроительной политики» Сергея Собянина ничуть не повредило бы, если бы они получили статус городского закона, который предписал бы и «консервацию исторической Москвы», и «фактический запрет на новое строительство», и — еще одна пока не сбывшаяся мечта — запрет на снос подлинной исторической застройки Москвы. А то мы тут на днях опять обнаружили груду кирпичей вместо одного из старинных домов на Большой Якиманке.      



СМИ2


РИА Новости

Новости, тренды

Фото: Юрий Козырев/Noor

Фото: 10 лет апокалипсиса

Как выглядел конец света в Беслане в начале сентября 2004 года



Прайм




TOP

  1. Зачем Петру Порошенко нужно «российское вторжение»
    Украинские власти предложили собственную версию серии поражений своих войск от ополченцев. По их словам, населенные пункты на Донбассе захватывают не местные «сепаратисты», а российские армейские подразделения
  2. Мариуполь готовится к войне
    Ополчение ДНР заявилo, что в ближайшие дни готово взять под контроль Мариуполь. Украинские военные стягивают к крупному промышленному центру Донецкой области войска и военную технику. А жители города, в котором очень много беженцев из областного центра и других «горячих точек», в панике запасают продукты и готовят бомбоубежища
  3. Как далеко зайдет противостояние России и Запада вокруг Украины
    Переговоры в Минске не привели к прогрессу в ситуации на Украине. Напротив, обстановка становится все более напряженной. Новый виток противостояния России и Запада может привести к самым непредсказуемым последствиям
  4. Выборы на Украине: упражнения в патриотической риторике
    Так как надежды на мир в Донбассе остаются пока только надеждами, а досрочные выборы в парламент уже объявлены, предвыборная кампания на Украине может стать состязанием "партий войны"
  5. Насмешили на 10 миллиардов
    Приложение, позволяющее пририсовывать фотографиям друзей рожки и усики, оценено в 10 млрд долл. Одним из инвесторов стала компания, основанная россиянином

Infox


Новости мира





ОБЩЕСТВО

Фото: Дмитрий Беляков

Беслан. Мамы

Ради чего мы живем, зачем рожаем детей и в чем состоит родительский долг

Фото: архив «Эксперт С-З»

Выкурили

Вторая часть «антитабачного» законодательства, вступившая в силу с 1 июня, вызвала у бизнесменов ряд вопросов: непонятно, где курить можно и где нельзя. Госведомства тоже не имеют единого мнения. Владельцы магазинов и кафе перестраховываются, но при этом указывают законодателю на очевидные перегибы