За витриной универмага

Культура
«Эксперт» №17 (751) 2 мая 2011
Выставка «Диор. Под знаком искусства» в Пушкинском музее производит двойственное впечатление: то ли нам хотели сказать, что Dior — это высокое искусство, то ли что всякий музей — это, в сущности, магазин
За витриной универмага

Выставка, посвященная модному дому Dior, открывшаяся в ГМИИ им. А. С. Пушкина, — событие, без сомнения, уникальное. Не потому, что в его залах показывают одежду, обувь, сумки и духи ныне здравствующего, хотя и без главного художника, модного дома. Не потому, что там на большом плазменном экране время от времени возникает и без того надоевшая реклама духов J’Adore — это где пропитанная автозагаром Шарлиз Терон вышагивает на зрителя, раздеваясь на ходу. Не потому, что выпущенный по случаю выставки буклет на самом деле представляет собой сборник рекламных текстов, созданных в лучших традициях этого худшего из жанров. Но потому, что трудно припомнить другую выставку, чьим кураторам так не угодило пространство музея и особенно его Белого зала. Они его и переделали под руководством художника Натали Кринье, максимально приблизив к тому образу богатого ширпотреба, которое можно стерпеть в универмаге, но с трудом удается пережить в музее.

Страшный сон Клейна

К 1912 году архитектор Роман Клейн выстроил здание Музея изящных искусств имени императора Александра III по тогдашней музейной моде и в соответствии с предназначением, задуманным его основателем Иваном Владимировичем Цветаевым, — служить воспитанию вкусов вообще и в частности помогать изучающим историю искусства студентам университета знакомиться с важными его образцами. Клейн создал залы в разных стилях, чтобы экспонаты (большинство из них представляли собой слепки с известных произведений скульптуры) поселились в родной им среде. Залы эти прекрасны, в том числе и Белый зал с двумя рядами колонн и глубокой абсидой — тот самый, к которому прямиком ведет парадная лестница. Вот тут, на лестнице, посетителя и поджидает первый удар — лестница заставлена стеклянными параллелепипедами, изображающими витрины универмага. В витрины превратились и промежутки между гранитными колоннами самой лестницы. Но это еще ничего по сравнению с метаморфозами, которые претерпел Белый зал. К двум рядам настоящих колонн прибавились еще два бутафорских. Потолок стал дымчато-зеркальным — на языке тех, кто занимается ремонтом квартир, это не вполне политкорректно называется «армянская ванная». От этого колонны неимоверно выросли в высоту, уже совсем не позволяя узнать хорошо знакомое пространство. Все это погружено в полумрак, в котором подсвечены наряды модного дома разных лет и картины из Пушкинского музея, Орсе, Версаля и других собраний, призванные служить им «параллельным изобразительным рядом».

Впрочем, во всей этой бутафории живописные подлинники кажутся репродукциями, вставленными в раму, какие бывают сегодня в магазинах и кафе. По счастью, запахи удалось удержать в пределах одного зала, в котором выставлены флаконы знаменитых духов Dior, и проходящих по Волхонке не обдает удушающей волной, как авиапассажиров, приближающихся к зоне Duty Free.

Странным образом все это, включая множественные блики подсветки в стеклах-витринах и зеркальном потолке, задуманные, вероятно, ради того, чтобы подчеркнуть великолепие моделей, сов