Что он не успел

• Николай Силаев

Сергей Багапш

РИА Новости

На похороны Сергея Багапша приезжал Владимир Путин, показавший таким образом и свое уважение к покойному, и свое внимание к Абхазии и ее делам. В Москве с Сергеем Багапшем простился и Дмитрий Медведев.

Путин встретился с обоими наиболее вероятными кандидатами на пост президента Абхазии — с вице-президентом Александром Анквабом и премьер-министром Сергеем Шамбой. Жест вполне демонстративный — предпочтения не оказано никому. Предстоящие президентские выборы не будут для республики судьбоносными — кто бы ни пришел к власти, принципы внутренней и внешней политики Абхазии не претерпят существенных изменений. И любому новому президенту предстоит решить задачу, которую не успел решить Багапш, — как из частично признанной республики сделать полноценное государство.

Подъем не состоялся

Было много оснований ждать в Абхазии экономического бума сразу после признания ее независимости. В соседнем Сочи цены на недвижимость колоссальные, и даже туристам становится все более тесно. Абхазия пустынна, после войны с Грузией и исхода этнических грузин ее население сократилось почти вдвое. Одно лишь восстановление советских санаториев и развитие туризма могло бы стать крупнейшим инвестиционным проектом. Порты Сухуми и Очамчиры в принципе могут взять на себя часть нагрузки черноморских портов России. Абхазские предприниматели рассуждали о большом будущем рынка премиальной недвижимости в республике и о прекрасных перспективах ее сельского хозяйства.

Бума не произошло. «Туристический сектор в Абхазии — это либо “коечный фонд” по 200–300 рублей за место, либо старые советские гостиницы, цены в которых уже приближаются к сочинским, — говорит ведущий научный сотрудник Института мировой экономики и международных отношений РАН Александр Крылов, — многие люди покидают республику, поскольку не могут найти себе занятие. Экономика сильно монополизирована». Абхазия с ее исключительным климатом завозит продовольствие из Турции. По словам Крылова, фермеры разоряются, потому что таможенные платежи, выросшие после признания Абхазии (до этого действовал тариф для стран СНГ), стали для них непосильны. «Прошлой зимой, — рассказывает Александр Крылов, — многие не стали собирать урожай мандаринов, потому что сами не могут его вывезти, а крупные перекупщики предлагают слишком низкую цену».

Российские инвесторы в Абхазии есть. Но, как признается один из них, бизнес в республике можно вести, «только если перед этим пару лет ходить на свадьбы и похороны», то есть лишь при наличии разветвленных связей. Вероятно, немногочисленным инвесторам тоже выгодна эта ситуация, потому что ограниченный доступ на абхазский рынок дает им возможность капитализировать связи.

Бывает, что и многолетнее посещение свадеб и похорон не дает твердых гарантий. Весь 2010 год в Гагре тянулось дело предпринимателя Игоря Варова — в прошлом одного из создателей екатеринбургского фонда «Город без наркотиков». Варов приехал в Абхазию за несколько лет до ее признания. Он построил в городе супермаркет «Континент» и, как писала пресса, ежегодно платил по 20 млн рублей налогов. В сентябре прошлого года он был арестован по обвинению в незаконном лишении свободы водителя, который привез в супермаркет испорченный товар, а потом отказался подписывать акт о приемке с указанием на негодность, и в незаконном хранении оружия (что в вооруженной республике звучит просто комично). Варова вскоре выпустили. А еще через несколько месяцев выяснилось, что помещение его супермаркета передано другому лицу.

Абхазия получает финансовую помощь из России. В прошлом году размер этой помощи составил 3 млрд рублей, на встрече с Анквабом и Шамбой Путин пообещал уже 10 млрд. Эффективность использования этих средств далека от идеала. Из прошлогодних трех миллиардов абхазские власти, по их собственному признанию, сумели освоить только 1,8 млрд.

Финансовые вливания из России демотивируют абхазских политиков и чиновников — у них пропадает стимул к проведению активной экономической политики, потому что деньги и так будут. Монополизированная экономика и затруднения, с которыми сталкиваются мелкие производители, ведут к социальному расслоению, которого непризнанная Абхазия не знала. У Абхазии есть риск пойти по пути республик Северного Кавказа, с их узким слоем богатого начальства и бедными и безработными массами.

Противоречия независимости

«Порядок будет, когда абхаз за преступление накажет абхаза» — так уроженец села Эшера, абхазский армянин, ныне живущий в Сочи, определяет свой «образ желаемого завтра» в республике. В Абхазии — автономной республике в составе Грузинской ССР абхазов было около 18%, в Абхазии — признанном Россией независимом государстве их 45%. Истоком национального движения всегда был страх перед ассимиляцией и утратой самобытности. По конституции пост президента может занимать только этнический абхаз, земля не может находиться в частной собственности, а недвижимость разрешено приобретать только гражданам Абхазии. Пункт российско-абхазского договора о совместной охране границы, предполагавший, что российские пограничники могут приватизировать служебное жилье по истечении определенного срока службы в республике, вызвал резкое недовольство оппозиции. Опасения, что «русские все скупят», не всегда высказываются вслух, но очень часто читаются между строк.

С осени прошлого года, то затухая, то разгораясь, идет скандал по поводу собственности российских граждан в Абхазии. Причем действительно есть русские старушки, которых выгнали из их домов в недавнее время. Есть те, кто купил недвижимость по каким-то мутным схемам и был обманут. Есть российские граждане, в том числе этнические грузины, покинувшие республику во время войны 1992–1993 годов — Россия не может игнорировать их право на вынужденно оставленное имущество. И есть крайне неопределенный режим прав собственности. Поговаривают, были случаи, когда один и тот же объект недвижимости продавался несколько раз разным покупателям, причем без всяких юридических последствий.

Идея сохранения самобытности предполагает, что абхазы должны контролировать экономику республики. Сейчас такой контроль осуществляется благодаря этнократическим и клановым порядкам. Эти порядки препятствуют приходу инвесторов и развитию экономики. Но отказ от них грозит утратой контроля. Главный вопрос для нового президента заключается в том, как преодолеть это противоречие. А следующий по значимости — как убедить публику в том, что предложенный путь преодоления поможет сохранить самобытность.

Накануне августовской войны оппозиция во главе с бывшим вице-президентом Раулем Хаджимбой — кстати, он тоже может стать одним из кандидатов на президентский пост — ругала Сергея Багапша за недостаточно пророссийскую внешнюю политику. В Абхазии тогда говорили о «многовекторности», а сам президент и люди из его команды искали новые контакты в Евросоюзе и активно обновляли старые в Турции. После признания покойного президента стали ругать уже за чрезмерные уступки Москве. Следует делать скидку на общекавказскую склонность к теориям заговора, но в оппозиционной прессе пишут, например, что кредит в 2 млрд рублей на ремонт железной дороги от пограничной реки Псоу до абхазской столицы нужен только для того, чтобы потом Россия забрала дорогу за долги, разрушила ее и захватила землю на побережье, по которой проходят железнодорожные пути. В такой атмосфере затруднительно вести разговор о правах инвесторов, о путях сохранения самобытности и де-факто привилегированного статуса абхазов в рыночной экономике.

В марте прошлого года в Москве умер первый президент Абхазии Владислав Ардзинба. Сергею Багапшу было 62 года. Его возможным преемникам Аквабу и Шамбе — дай им Бог здоровья — около шестидесяти. Эти люди — из числа создателей и лидеров проекта абхазской национальной государственности, они сформировались на бурном рубеже 80–90-х годов прошлого века. Рано или поздно на сцену выйдет новое поколение. В прошлых президентских выборах участвовал, хотя и без большого успеха, бизнесмен Беслан Бутба. Возможно, он не останется в стороне и сейчас. Близким к Багапшу человеком считали Даура Тарбу, лидера партии «Единая Абхазия». Когда в марте Тарба ушел с должности вице-премьера по экономике, многие в республике расценили это как заявку на самостоятельную политическую игру. В общем, пока Абхазия поддерживает свою репутацию единственной кавказской республики, где президентские выборы могут быть непредсказуемыми.       

• Критикуют, но деньги вкладывают
• Алматы — столица Шелкового пути
• Нурсултан Назарбаев сделал ряд серьезных заявлений в последний месяц, в том числе и на состоявшемся на прошедшей неделе в столице V Астанинском экономическом форуме. Заявлений, которые теоретически должны изменить подходы ко многим вещам