Тот же или нет?

Культура
«Эксперт» №24 (758) 20 июня 2011
Большой зал Московской консерватории открылся после ремонта
Тот же или нет?

На фоне многолетней, сверхдорогой, распиаренной и окруженной скандалами реконструкции Большого театра ремонт Большого зала Московской консерватории выглядит гораздо более скромным событием. Но в музыкальном мире именно этот ремонт был самым важным, почти личным и очень нервным делом для каждого, кто имел к нему отношение. Большой зал, в первую очередь его акустика, — это музыкантская святыня. Музыкантам мало дела до того, какого цвета в нем стены (хотя лучше, конечно, чтобы такого же, как в детстве); главное, чтобы звук ровно долетал и до партера, и до второго амфитеатра, чтобы он был красивый, чтобы удобно было слышать друг друга на сцене.

И вот спустя год после начала реконструкции Большой зал, как и было обещано, открыт — вопреки всем сомнениям в возможностях строителей и бюджетных денег. В нем — в полном соответствии с многолетней традицией — соревнуются пианисты Конкурса имени Чайковского. Но самыми первыми в зале играли все же не они — его смотринами стал концерт нового, 142-го, выпуска Московской консерватории.

Как бы ни ценен он был для ушей, новый БЗК требует, чтобы прежде всего на него взглянули новыми глазами. Ничего не скажешь — красив. Гордый храм в стиле неоклассицизма, он будто стряхнул наросшую за век чешую и стал стройнее, графичнее, светлее и воздушнее. Главная новость — огромный витраж с покровительницей музыки святой Цецилией, вставленный в окно, которым заканчивается основная лестница. Уже выросло несколько поколений, привыкших на этом месте к темному пятну довольно анекдотичной картины Репина «Славянские композиторы», написанной в свое время для ресторана «Славянский базар», где Глинка, Балакирев, Даргомыжский, Римский-Корсаков, братья Рубинштейн, Гурилев, Бортнянский и композиторы помельче общаются со своими польскими и чешскими коллегами.

Картина попала сюда после того, как в 1941 году от разорвавшейся поблизости бомбы окно с витражом разбилось вдребезги и оконный проем размером 5 на 4,3 метра замуровали. Драгоценные осколки витража долго хранились, но в 1990-е были выброшены на свалку. Осталась только горсть стекла, сохраненная по собственной инициативе Александром Бернштейном из Моспроекта-2, — это стекло и было использовано для подбора современных аналогов. Новая Цецилия работы мастерской Вадима Лебедева (сотрудника отдела реставрации и истории витражей Эрмитажа) — конечно, полнейший новодел, но, что и говорить, подходит она этому уникальному пространству гораздо лучше Репина, сосланного теперь в боковой отсек холла.

К новой консерватории надо заново привыкать. Она совершенно другая. Нет больше интеллигентной облупленности, вместо простодушного советского желтого цвета — изысканные полутона, напоминающие о том, что время рождения зала — 1901 год, эпоха модерна. Винтовые лестницы, ведущие в амфитеатры, из унылой подсобки превратились в такое украшение, что глаз не оторвать. На самом парадном месте, в былые времена отведенном под туалеты, теперь устроен буфет. Снаружи Большой зал сейчас выглядит фантастическим оазисом пос