Судьба германских руин

Культура
Ссылки на зарубежный опыт при обсуждении будущего отечественного архитектурного наследия не могут быть решающим аргументом. Этот опыт не всегда бывает удачным. Смягчив по примеру европейских соседей нормы закона об охране памятников, мы можем остаться и без памятников, и без новых проектов всемирно известных архитекторов
Судьба германских руин

В Дрездене заканчивается реконструкция Военно-ис­то­рического музея воору­жен­ных сил Германии по про­екту звезды мировой ар­хитектуры Даниэля Либес­кинда. При всей яркости предложенного решения невозможно отрицать, что реконструкция наносит непоправимый ущерб сохранности памятника и радикально меняет художественный образ ансамбля.

В последнее время у нас стало модно ссылаться на заграницу по вопросам сохранения исторических городов, реставрации и реконструкции памятников. Одни говорят: смотрите, в Риме есть черта, в границах которой ничего нельзя ни сносить, ни строить, только реставрировать. Другие кивают на архитекторов-звезд вроде Норманна Фостера или Карло Скарпа, творческие успехи которых якобы были бы невозможны при наших драконовских законах. Побивая друг друга такими ссылками в полемике об отечественной архитектуре, мы постоянно забываем делать банальные оговорки, что эксперименты иностранные коллеги ставят различные и не все из них удачны. Может статься, «что немцу хорошо, то русскому смерть».

Клин клином

Не претендуя на объективность, попробуем дать чуть более широкую панораму происходящего у наших соседей — немцев. Для нас опыт Германии представляет особый интерес. Страна, не обладающая достопримечательностями, сравнимыми по известности с египетскими, греческими или итальянскими, да и с климатом отнюдь не курортным, превратилась в лидера туристического рынка. Невозможно поверить, но в 2010 году Германия вышла на второе место в мире по числу ночевок иностранных туристов. Берлин опередил по популярности Рим, пропустив вперед только Лондон и Париж. Берлин, разрушенный в войне, переживший расчленение и реконструкцию «по-коммунистически» и «по-капиталистически» в качестве витрины двух противостоящих лагерей. Не лишена была разрушительной «витринности» и реконструкция города после объединения.

Громкие конкурсы с участием всего «летающего цирка» всемирно известных архитекторов, растущие на глазах постройки по звездным проектам — именно эта волна эйфории вынесла на вершину Даниэля Либескинда, скромного профессора, неожиданно для всех выигравшего конкурс на проект здания Еврейского музея. Программная афункциональность, попытка рассказать об ужасах холокоста самим пространством музея были восприняты как новое слово в архитектуре. Найденные приемы оказались востребованы. Либескинд проектирует по всему миру. Среди его работ, например, генеральный план перестройки территории бывшего World Trade Center в Нью-Йорке.

Не стал исключением и Дрезден, разрушенный в войну не меньше Берлина. Именно об этой трагедии пытается своей версией здания Военно-исторического музея поведать нам архитектор. Монументальная стрелка, разрывая здание, указывает на место, где упали первые бомбы. Дрезден практически был стерт с лица земли. Музей, однако, уцелел. Экспонаты были вывезены в Советский Союз, а здание — передано дрезденскому городскому управлению для устройства различных выставок и мероприятий. Но культурная память не пустой звук, скоро здесь обосновалась экспози