Гротеск в пределах допустимого

Культура
Москва, 10.10.2011
«Эксперт» №40 (773)
Открывшаяся в Третьяковской галерее выставка Бориса Григорьева впервые по-настоящему знакомит с творчеством художника, чье имя в России известно больше, чем картины

Архив пресс-службы

Для нашей публики имя Григорьева всегда существовало отдельно от его произведений. В советское время художника особенно не выставляли, не публиковали, не изучали — потому как эмигрант. По этой же причине он пользовался и особым неофициальным признанием («тот самый Борис Григорьев!»). Ни в Третьяковке, ни в Русском музее не было экспозиции, благодаря которой можно было бы представить себе творчество этого мастера сколько-нибудь полно. Позже, когда его картины стали по одной появляться на сборных выставках, они неизменно превращались в гвоздь программы. Во-первых, потому что часто были самого большого формата. Во-вторых, потому что их насыщенные цвета и гротескные формы бьют наотмашь.

Выставка, уже побывавшая в Петербурге в Русском музее и открывшаяся сейчас в Москве, — это полторы сотни работ из музеев двух столиц, других российских городов, российских и зарубежных частных собраний. Из этой рассыпанной едва ли не по всему миру мозаики восстанавливается творческий портрет русского художника первой половины ХХ века с не вполне типичной биографией. За свою не слишком долгую — 53 года — жизнь Борис Григорьев работал не только в России и Европе, но и в США, и в Латинской Америке — и везде был признан, востребован, не испытывал недостатка в заказах.

Диктатура линии

Столько Григорьева разом и в самом деле мало кто видел. Тем более — столько рисунков, которые первыми принесли ему славу. Чтобы стать настоящим мастером этого жанра, требуется адское терпение и особый аналитический подход к форме. Подход, который проявляется затем во всем, в том числе и в картинах, написанных маслом по холсту. Среди учителей Григорьева в Высшем художественном училище при Академии художеств был известный график Дмитрий Кардовский, чьи иллюстрации к «Горю от ума», «Ревизору», «Петру I» знакомы едва ли не каждому. Но еще не закончив академического образования, Григорьев стал членом объединения молодых художников «Студия импрессионистов». Название это, впрочем, начинающие живописцы взяли себе по недоразумению, потому как к французскому импрессионизму их поиски имели куда меньше отношения, чем к экспериментам модных тогда футуристов.

Академическая выучка и увлеченность новым европейским искусством породили собственную манеру Григорьева, не чуждую гротеска, но весьма дисциплинированную.

Публика узнала Григорьева по выставкам «Мир искусства» 1910-х годов. Тогда «Мир искусства» уже не был кружком единомышленников с общими идеалами, пропитанными пассеизмом. Все это осталось в прошлом, как и роскошные номера одно­именного журнала со статьями Александра Бенуа и иллюстрациями Константина Сомова и Мстислава Добужинского. Теперь это было лишь выставочное объединение, позволявшее показывать свои работы художникам, не похожим друг на друга. Среди многих непохожих Григорьев выделялся непохожестью на всех сразу. Во-первых, это была великолепная графика, во-вторых, это был Париж: Григорьев выставлял рисунки, сделанные во время своих парижских путешествий. В них, конечно, не обошлось без разноо

У партнеров

    «Эксперт»
    №40 (773) 10 октября 2011
    Цены на газ
    Содержание:
    Наконец-то вспомнили о потребителе

    Анализ недавно принятых госорганами документов показывает, что правительство готово отказаться от жесткой поддержки принципа равнодоходности внутренних и экспортных цен на газ вплоть до полного отказа от него

    Экономика и финансы
    На улице Правды
    Реклама