Отважная виллиса

Культура
Балет
«Эксперт» №45 (778) 14 ноября 2011
На трансформации, которые предлагает Диана Вишнева, еще не отваживалась ни одна отечественная балерина
Отважная виллиса

Кажется, совсем недавно ученица Вагановской балетной академии Диана Вишнева стремительно покорила мир своей отвагой, куражом и упоительной радостью, которая захлестывала не только зрительный зал, но и видавших виды коллег, обычно отмеряющих восторги со скупостью Тартюфа. Потом Вишнева стала примой Мариинского театра и доказала, что ей подвластен не только ураганный «Дон Кихот», но и все знаковые русские балеты: «Спящая красавица», «Жизель», «Лебединое озеро», «Баядерка», «Легенда о любви». Затем пришла очередь покориться Opera National de Paris, «Ла Скала», берлинскому Staatsballett и Американскому балетному театру, где она добавила в свой актив балеты Эштона, Макмиллана, Бежара. А несколько лет назад Вишнева начала работать над собственным репертуаром, к созданию которого привлекает лучших современных хореографов. Программа «Диана Вишнева. Красота в движении» несколько лет назад собрала коллекцию «Золотых масок». Теперь балерина представляет проект «Диалоги», благодаря которому в Москве впервые станцуют спектакли великой модернистки Марты Грэм и находящихся в зените карьеры Пола Лайтфута и Соль Леон, а центром вечера призвана стать мировая премьера балета Джона Ноймайера.

Когда вы начинали выступать, репертуар состоял из спектаклей, поставленных столетие назад. Как у вас возникло желание сотрудничать с хореографами, танцевать современные вещи?

— С тех пор как еще в школе ко мне попали первые западные записи, я увидела совершенно другой мир. С профессиональной точки зрения я тогда до конца многого не понимала, но меня заворожило мышление, современность содержания, отличные от того, к чему мы, выросшие на классическом репертуаре, привыкли. Конечно, были работы гениального Якобсона, Григоровича, но западные постановки очень отличались от привычных нам. Я сразу же почувствовала огромное желание нырнуть в этот мир. Да хотя бы просто попасть в него! Первая возможность появилась, когда в Мариинский театр пригласили Джона Ноймайера. Он ставил три одноактных балета, и каждый солист учил по одной работе, а я решила для себя, что не пропущу возможности и постараюсь сделать все три, такая была «голодная». Спектакли были абсолютно разные, и я была готова к тому, чтобы пробовать и пробовать, мне это было интересно осваивать. Осваивать не только технику, но и новый язык тела. Естественно, разные акценты, разные стилистические наполнения развивали прежде всего тело, мышцы. Но от «физики» в танце идет мышление, она позволяет открыть внутренний мир. И с тех пор, как я встретилась в первый раз с Ноймайером, жадность, любопытство меня никогда не покидали.

Круг хореографов, с которыми вы готовы сотрудничать, ограничен?

— Тех хореографов, с кем я бы хотела работать сейчас, можно пересчитать по пальцам, но я всегда интуитивно понимала, к чему уже готова, а к чему пока нет. После Ноймайера очень хотелось работать с Бежаром: его стиль ближе всего к классике. Эта мечта осуществилась, но оказалась немножко другой историей: Брунгильда и Фрика в «Кольце вокруг кольца»,