Чужие письма

Культура / Театр В МХТ им. Чехова поставили роман Михаила Шишкина «Письмовник». У режиссера Марины Брусникиной возникли большие трудности перевода с литературного языка на театральный
Фото: РИА Новости

Марина Брусникина уже не первый год трудится на поприще литературного театра. Педагог Школы-студии МХАТ по сценической речи, она и на профессиональной сцене чаще всего использует добросовестное и подробное художественное чтение по ролям. Что выходит в результате, сильно зависит от произведения: если это Астафьев — получается сильная и пронзительная человеческая драма, если Улицкая — трогательная мелодрама, если Тургенев — добротная иллюстрация к школьной хрестоматии. Но все авторы, за которых раньше бралась Брусникина, так или иначе принадлежали к традиции классической русской словесности. Михаил Шишкин, хоть и считается сегодня надеждой отечественной литературы, птица совсем другого рода. В его затейливых постмодернистских романах главным героем является язык, а форма имеет едва ли не большее значение, чем содержание. Например «Письмовник» — это не просто любовный эпистолярный роман, а всеобъемлющий сборник жизненных ситуаций, чувств, поступков, банальных как дважды два, но составляющих суть нашей жизни. В книге Шишкина они каталогизированы и пришпилены к страницам, как бабочки в коллекции энтомолога.

Марина Брусникина решила освободить бедных бабочек и выпустить на свободу. То есть она попыталась поставить роман Шишкина как обыкновенный роман — с началом, серединой и концом, с сюжетным развитием, множеством персонажей и взаимоотношениями главных героев. Все это, конечно, из текста можно вытащить, в отличие от того же «Венериного волоса» в нем есть хоть какая-то фабульная основа, но это будет лишь первый, поверхностный пласт. Режиссера не смущает тот факт, что герои романа вообще-то живут в разное время: она работает врачом-гинекологом в советской поликлинике, он сражается и погибает на китайском фронте в 1900 году. Они никогда не встречались, не знали друг друга, и письма их сплелись в диалог в каком-то высшем, надмирном пространстве. В инсценировке Брусникиной об этом сложно догадаться. Перед нами обычная переписка двух молодых людей, которые вспоминают свой потерянный дачный рай, тоскуют друг по другу, рассказывают о своей жизни. Странность только в том, что письма не заканчиваются после пришедшей с фронта похоронки. Но эта нелогичность уже мало кого беспокоит, потому что спектакль к тому времени превращается в рассказ о нелегкой женской доле Саши — о ее романе с женатым мужчиной, конфликтах с падчерицей, смерти родителей и вообще жизненной неустроенности. Молодая актриса Яна Гладких, уже показавшая неслабый актерский диапазон от кисейной тургеневской девушки в «Дворянском гнезде» той же Брусникиной до эксцентричной Кати в «Пяти вечерах» Виктора Рыжакова, тут не хватает с неба звезд, но душевное старение своей героини изображает довольно уверенно. А вот Александру Голубеву, чья мужская линия в спектакле оказалась сильно урезана, играть почти нечего. И это тем более обидно, что именно в уста Володи автор вкладывает свою главную и любимую мысль о том, что бессмертие — это жизнь, запечатленная в слове.

Философские построения Шишкина режиссер зам

«Фому» читают социально активные, высоко образованные, нестарые люди