Топ-10 новинок ярмарки интеллектуальной литературы non/fiction№13

Эко Умберто. Пражское кладбище / Пер. с итал. Елены Костюкович.— М.: Corpus, 2011.

Шестой роман одного из самых известных современных прозаиков. Мэтр остается верен себе: как обычно, в книге минимум личного и максимум общественного. Набор, известный по «Маятнику Фуко»: фальшивка (на сей раз «Протоколы сионских мудрецов»), влияющая на судьбы мира, заговоры мнимые и реальные, конспирология и ее разоблачение.

Гражданин поэт. 31 номер художественной самодеятельности. — М.: КоЛибри, 2012.

Идея Андрея Васильева, стихи Дмитрия Быкова, исполнение Михаила Ефремова. Наверное, впервые в практике мирового книгоиздания дацзыбао выходят в таком роскошном оформлении. Вместо потрепанной брошюрки — альбомный формат, вместо серой газетной бумаги — мелованные страницы и цветные иллюстрации. DVD-ROM прилагается.

Литтелл Джонатан. Благоволительницы / Пер. с франц. Ирины Мельниковой. — М.: Ad Marginem, 2012.

Этот огромный, 800-страничный, роман французского, несмотря на английские имя и фамилию прозаика, писался четыре месяца, а переводился несколько лет. Вторая мировая глазами эсэсовца — такого в мировой литературе еще не было. Должно ли быть — об этом вся литературная Европа спорит уже лет пять.

Уэльбек Мишель. Карта и территория / Пер. с франц. Марии Зониной. — М.: Corpus, 2012.

Новый, совсем свежий роман еще одного, куда более известного, чем Литтелл, французского прозаика. Уэльбек есть Уэльбек: все та же фирменная мизантропия, закрученный сюжет, пробивающийся сквозь эссеистические отступления (на сей раз не про физику, а про живопись), причудливая смесь автобиографизма с постмодернизмом. Все вместе непонятно почему производит сильное впечатление.

1990-й: опыт изучения недавней истории: Сборник статей и материалов / Сост. Ирина Прохорова. — Т. 1–2. М.: Новое литературное обозрение, 2011.

Подневная роспись событий последнего советского года на основе газет, мемуаров, интервью. Любопытный опыт историзации совсем недалекого прошлого, попытка взглянуть на него без гнева и пристрастия — и одновременно выяснение самой возможности/невозможности такого взгляда.

Попов Евгений, Кабаков Александр. Аксенов. — М.: АСТ, 2011.

Два известных прозаика вспоминают покойного друга и его эпоху. Иногда спорят, чаще соглашаются.

Грэхем Лорен, Кантор Жан-Мишель. Имена бесконечности: правдивая история о религиозном мистицизме и математическом творчестве / Пер. с англ. А. Вязьмина. — СПб.: Изд-во Европейского университета, 2011.

Русский перевод этой книги появился еще в начале осени, но за пределы математического круга ее обсуждение вышло только сейчас, благодаря приезду авторов на ярмарку non/fiction. Суть концепции Грэхема и Кантора столь же проста, сколь и парадоксальна: русская математическая школа в 1920–1930-е смогла занять лидирующие позиции в мировой науке не в последнюю очередь благодаря опоре на прочное философское и даже богословское основание, в частности на мистическую концепцию имяславия.

Смирнов Александр. Письма к Соне Делонэ. 1904–1928. — М.: Новое литературное обозрение, 2011.

Он — петербургский студент-филолог, она — начинающая художница. Через несколько лет он станет ведущим русским, потом советским специалистом по западноевропейским литературам, а она останется во Франции и прославится на весь мир не только картинами, но и переносом авангардных приемов в промышленный дизайн. В письмах Смирнова — панорама парижской и петербургской литературной и художественной жизни начала XX века.

Франзен Джонатан. Свобода / Пер. с англ. Д. Горяниной, В. Сергеевой. — М.: Corpus, 2012.

Новый роман автора нашумевших «Поправок». На сей раз Франзен исследует опыт того поколения американцев, которое пережило 11 сентября, вторжение в Ирак — и в надежде на перемены выбрало президентом Барака Обаму.

Горенштейн Фридрих. Искупление. — СПб.: Азбука, 2011.

Издательство «Азбука» запустило собрание сочинений одного из самых странных, зачастую неприятных и в то же время значительных русских прозаиков второй половины XX века Фридриха Горенштейна. Большинство его произведений издавались неоднократно, но вместе в таком объеме они собираются впервые.