Электростальская крепость

После СССР / Репортаж О чем говорит любимый город спустя двадцать лет после Советского Союза
Фото: Юрий Иващенко

Население подмосковной Электростали — это одна тысячная России. Качество местного населения и среды обитания вполне позволяет утверждать, что это та самая часть, по которой можно судить о целом. Промышленный город, не большой, но и не маленький, не богатый, но и не бедный, оплот умного пролетариата и технической интеллигенции. Ровно двадцать лет назад выпускник школы № 5 Дмитрий Соколов-Митрич уехал отсюда в Москву, чтобы впоследствии стать заместителем главного редактора журнала «Русский репортер». Специально для «Эксперта» он решил вернуться в родной город, чтобы понять, что же изменилось за два десятилетия.

Своя сторона

В городе Электросталь есть та сторона и эта. Все их так и называют: Та сторона и Эта сторона. Речь идет не об ориентировании, а скорее о географии. Тот, кто живет на Той стороне, никогда не назовет ее Этой, даже если в данный момент на ней находится. Он так и скажет: «Я сейчас живу на Той стороне, а раньше жил на Этой» — и махнет рукой через железную дорогу, вдоль которой через весь город тянется Великая Промзона. Собственно, она и делит Электросталь на Ту и Эту, придавая местной городской физике изрядную долю метафизики.

— Я не понял! А куда делся магазин «Удобрения»?! — мы с одноклассниками патрулируем Эту сторону спустя полжизни после выпускного бала. Те изменения на местности, к которым они давно привыкли, я открываю для себя только сейчас. Это их веселит и умиляет. Если бы не наши лица, можно было подумать, что внуки привезли дедушку посмотреть родной город, в котором он не был с довоенных лет.

— Ну ты вспомнил, Димон! Его, кажется, еще во время перестройки закрыли. Кому теперь в городе нужны удобрения?

— А куда дели кафе «Сказка»?! Мы же там мороженое ели в железных мисочках — помнишь? «Южная ночь» — 23 копейки, кофе гляссе — 19.

— Ага. А теперь тут кафе «Аркадия», сам видишь. У них на двери написано, что там бесплатный вай-фай, только ты не верь — он уже полгода не работает.

— Слушай, а что случилось с «Рубином»? Откуда здесь все эти магазины?! Тут же цех был по производству лимонада! Я там целый месяц после десятого класса работал, бутылки на конвейер ставил.

Мы выходим из машины и беспрепятственно пересекаем линию бывшей проходной. Вместо производственных помещений и складов здесь теперь какие-то магазины и офисы, здания облеплены витринами, как оспой. Кадык шалит, на глазах наворачиваются слезы.

— А я, кстати, и сам не заметил, как его закрыли, — удивляется один из одноклассников. — Я в этом районе теперь редко бываю.

Город наш всегда жил строгой микрорайонной жизнью. Северный (он же Шанхай), Южный (Четверка), Западный (Семь ветров), Восточный (Клюшки) и центр. Заселение шло от тех или иных крупных предприятий, поэтому профессиональное сознание очень даже определяло местное бытие. У каждого микрорайона был свой характер, одни территории дружили, другие враждовали. Например, подросток из Семи ветров, оказавшись поздно вечером на Четверке, сильно рисковал здоровьем, а в Клюшки мог приходить как к себе домой. Наша семья