Просто и понятно1

• Кудияров Сергей
• Иван Рубанов

Беспрецедентную распродажу активов устроил крупнейший российский химический холдинг — «Сибур». Еще с 1990-х годов созданная при «Газпроме» структура была основой, фундаментом всего химпрома — в состав «Сибура» вошли крупнейшие газоперерабатывающие активы, производившие ключевые виды сырья для множества технологических цепочек. По мере того как в состав холдинга вливались обанкроченные компании-газопотребители, он стал ключевым игроком на многих направлениях в отечественной нефте- и газохимии, флагманом химической индустрии с большими амбициями и интересными проектами. Были надежды, что мощная структура сможет совершить прорыв в отечественной химии, которая давно топчется на месте, ограничиваясь выпуском простейших продуктов с низкой добавленной стоимостью. Однако под занавес 2011 года от большинства своих производств высоких переделов компания избавилась (см. таблицу), оставив понятные акционерам активы с не самой сложной продукцией.

Что это, фиаско для отрасли и «Сибура» или начало новой истории новой компании?

Взрывчатка — лучший химикат

Самый крупный кусок, отколовшийся от холдинга, — это работающие на природном газе (как говорят в «Сибуре», на метановой цепочке) азотные предприятия, их основной номенклатурой являются азотные удобрения.

Проданы были два мощных комбината полного цикла с широкой линейкой продукции — пермские «Минеральные удобрения» и кемеровский «Азот», а также упакованный вместе с «Азотом» в холдинг «Сибур — Минеральные удобрения» сравнительно небольшой Ангарский азотно-туковый завод. Купивший первое предприятие холдинг «Уралхим» контролирует аналогичные активы на Урале и в Центральной России. На момент сделки его структуры уже являлись крупным (более 40% акций) владельцем пермского предприятия. Так что шаг оказался логичным и ожидаемым, сделка разрешила старый конфликт несговорчивых партнеров. А вот продажа двух других предприятий всех немало удивила.

Неожиданным оказался прежде всего покупатель — не слишком известный на федеральном уровне холдинг «Сибирский деловой союз» (СДС). «Компания исторически ориентирована на угледобычу, — отмечает аналитик Brunswick UBS Алексей Морозов. — В последнее время она инвестировала в этот бизнес серьезные средства, в начале года была куплена новая шахта “Листвяжная” за несколько сотен миллионов долларов. Скорее всего, СДС для сделки пришлось занимать у банков очень большие по меркам бизнеса холдинга суммы на покупку непрофильного актива». Как сообщил «Эксперту» источник, близкий к ходу переговоров, удобренческий холдинг обошелся новому владельцу в миллиард долларов. Эта сумма больше всего объема инвестиций Сибирского делового союза за последние семь лет и сопоставима с годовым оборотом холдинга. Видимо, те, кто, как предполагается, владеет предприятием, президент СДС Михаил Федяев и депутат Госдумы Владимир Гридин, очень хотели заполучить комбинаты и были абсолютно уверены в своем решении.

Аналитики в один голос говорят о том, что оба региональных бизнесмена тесно связаны с бессменным губернатором Кемеровской области Аманом Тулеевым. «Ситуация там напоминает сказку про маркиза Карабаса, — шутит один из наших источников. — Спрашиваешь, кому принадлежит тот завод, эта шахта, такое-то предприятие, — а ответ зачастую может оказаться один…» Регионалы наверняка были хорошо знакомы с менеджментом «Азота» и имели возможность получить точное представление о ценности и перспективах основного актива удобренческого холдинга. Не так давно подобная возможность была предоставлена и широкой публике. После того как «Азот» отказался от использования давальческо-толлинговых схем, по итогам трех кварталов 2011 года он сразу показал блестящую прибыль — под 200 млн долларов. Но не только это вынудило угольщиков заплатить за актив высокую цену.

«Основную роль в продажах кемеровского “Азота” пока играет капролактам, который экспортируется в Китай, — рассказывает один из игроков отрасли. — В прошлом году на этом продукте удалось хорошо заработать, но ценовая конъюнктура на рынке нестабильна, иногда прибыли он не приносит». Перспективы бывших агрохимических активов «Сибура», скорее всего, будут связаны с другим продуктом. Вместе с Ангарским азотно-туковым заводом кемеровский «Азот» является серьезным производителем специальной разновидности аммиачной селитры, которая применяется не как удобрение, а для проведения взрывных работ. Если раньше местные горняки для этой цели использовали самодельную смесь из мазута и более дешевой обычной селитры, то теперь все чаще применяют специальный промышленный продукт. На огромном пространстве от Казахстана до Камчатки, кроме этих двух предприятий, оказавшихся под крылом СДС, специальную аммиачную селитру больше никто не делает. Создавать новое производство — затратно, а возить взрывоопасный продукт на дальние расстояния — сложно. «Между тем регион по запасам полезных ископаемых сопоставим с ведущими рудными районами мира, — продолжает наш собеседник. — С освоением подземных кладовых спрос на аммиачную селитру для взрывных работ будет расти и в перспективе должен достичь 2 миллионов тонн, что есть кратно больше нынешних объемов. По меркам азотного рынка это продукт премиальный, и международные компании, специализирующиеся на его выпуске, стоят дороже агрохимических холдингов».

Вероятно, Сибирский деловой союз с его опытом в горном деле решился поставить именно на новую идею. При этом «перепрофилирование» заводов на отечественном агрохимическом рынке почти не скажется — в этом сегменте отрасли купленные СДС предприятия никогда заметной роли не играли. Сказать то же самое о втором солидном куске активов, отвалившемся от «Сибура», никак нельзя.

Куда покатилась шина

В ходе декабрьских распродаж компания избавилась от многочисленных шинных активов, часть из которых была упакована в профильную компанию, а часть принадлежала материнской структуре напрямую.

В 2002 году был сформирован холдинг «Сибур — Русские шины», вобравший в себя предприятия в Ярославле, Омске, Волжском и Екатеринбурге. Компания сразу заняла позиции ключевого игрока, выбивалась в лидеры, по крайней мере по количеству выпускаемого продукта, и стремилась бизнес развивать. В 2010 году под контроль «Сибура» попали отечественные владения «Амтела» — некогда самого амбициозного у нас игрока, переоснастившего свои предприятия, активно использовавшего западные технологии и стремившегося работать в премиальном сегменте. По итогам 2011 года у «Сибура» было 42% российского шинного рынка, за рамками компании оставался только один (но серьезный) производитель — «Нижнекамскшина». Активы приносили прибыль, и, казалось, особых проблем для головной компании не создавали. Что же случилось?

В «Сибуре» отмечают, что производство шин связано с использованием специфических технологий, а сам этот товар является потребительским, в отличие от основной продукции холдинга. «Для развития продаж в этом секторе очень важен маркетинг, это сильно отличает шинный бизнес от сектора B2B, в котором мы преимущественно работаем», — говорит глава пресс-службы компании Рашид Нуреев.

Объединение шинных и сырьевых активов действительно идет вразрез с мировой практикой, но у «Сибура» для избавления от шинного направления был мотив и посерьезнее. Как пояснил нам директор по операционной деятельности компании «Сибур — Русские шины» Дмитрий Соков, рентабельность в нефтехимии по показателю EBITDA в 2–2,5 раза выше, чем у шинного бизнеса, который контролировал «Сибур». «Это не значит, что наша работа неэффективна. Мы хорошо выглядим на фоне шинной промышленности. Просто такова специфика разных отраслей», — подчеркнул Соков.

Предполагаются определенные сложности и с перспективами данного направления. «На рынке шин, в отличие от базовой нефтехимии, очень высокая конкуренция, — отмечает аналитик Михаил Пак из “Атона”. — С приходом иностранных игроков его конкурентность будет только нарастать. Так что “Сибур” вовремя вышел из высококонкурентного рынка в более комфортную для себя отрасль».

Часть заводов купила итальянская Pirelli в партнерстве с «Ростехнологиями». Один из ведущих мировых изготовителей шин давно хотел попасть на российский рынок с локализованным производством, но планы все время срывались. Из-за отсутствия собственного производства продажи шин зарубежного бренда на весьма перспективном отечественном рынке к 2010 году упали до ничтожных 0,5%. Теперь компания рассчитывает увеличить этот показатель до 20%. Вместе с партнером она планирует вложить в российские заводы 200 млн евро до 2014 года, что, конечно, отрадно. Это может поменять расклад сил в премиальных сегментах российского рынка, где пока господствует финская Nokian.

Менее прозрачно обстоят дела с остальными шинными предприятиями, которые выкупил менеджмент. По мнению Михаила Пака, в перспективе холдингу «Сибур — Русские шины» либо нужно искать партнерства с какой-то западной компанией, либо кооперироваться с «Нижнекамскшиной», чтобы сделать более эффективной борьбу за рынок и развитие новых технологий. «Действительно, мы готовы возобновить переговоры с “Нижнекамскшиной”, есть также интерес со стороны “Татнефти”», — говорит Дмитрий Соков. Он уверяет, что приход иностранцев, того же Pirelli, вовсе не означает кончины национальных брендов, скорее даже наоборот. «В случае с кировским и воронежским шинными заводами мы ожидаем переориентации мощностей на выпуск премиальной продукции. Это означает снижение предложения в среднем ценовом сегменте — сегменте В. В данной нише “Сибур — Русские шины” наиболее сильны и готовы выпадающее предложение компенсировать», — заявил топ-менеджер компании.

Упрощение упрощению рознь

С приходом в «Сибур» Александра Дюкова в 2003 году компания приняла новую стратегию. Ключевыми направлениями развития были определены газопереработка, производство полимеров, синтетического каучука и продукции оргсинтеза, основанные на использовании лёгкого углеводородного сырья. Как говорят в «Сибуре», было решено в перспективе отказаться от метановой цепочки в пользу этановой. В компании настаивают, что речь идет о структурировании активов, а вовсе не о распродаже, акцентируя внимание на том, что средства остаются внутри структуры и будут реинвестированы во множество новых проектов, близких ее главному профилю.

«Только за прошлый год инвестпрограмма компании составила порядка 60 миллиардов рублей, — рассказывает Рашид Нуреев. — В базовых полимерах это создание производства полипропилена мощностью 500 тысяч тонн в Тобольске, оно будет крупнейшим в Европе, и комплекса по выпуску ПВХ в Нижегородской области. Стоят предприятия 2 и 1,5 миллиарда долларов соответственно. Что касается сырьевой части, мы расширяем газоперерабатывающие мощности. Кроме того, системно занимаемся увеличением глубины извлечения ценных фракций из попутного газа — с советских времен этот уровень не превышал 70–80 процентов, а с 2010 года последовательно достигаем показателя 99 процентов. На пермской площадке реализовали масштабный проект стоимостью более 8 миллиардов рублей по выпуску этилбензола, стирола и полистирола, завершаем там строительство второй очереди вспенивающегося полистирола, что позволит покрыть внутренний спрос. Если говорить о каучуках, там в разгаре возведение установки по производству термоэластопластов — уникального материала для дорожной и кровельной промышленности. Запущен процесс создания СП в Китае и Индии, ряд других промышленных проектов».

Масштабы инвестиций «Сибура» действительно впечатляют, однако какой-то горький осадок все же остается.

Дело в том, что процесс смены собственников не так давно коснулся и самого «Сибура». В декабре 2010 году контроль над компанией перешел к Sibur Limited, акционерами которой являются Леонид Михельсон (57,5%), Геннадий Тимченко (37,5%), а также менеджеры и функционеры «Сибура» Дмитрий Конов, Михаил Карисалов, Михаил Михайлов и Александр Дюков (на всех — 5%). При этом крупнейший акционер исторически занимался газодобычей и сейчас является совладельцем самой внушительной частной компании этого сырьевого сектора — «НоваТЭКа», которая совсем недавно объявила о грандиозных планах по расширению газового бизнеса с инвестициями в десятки миллиардов долларов. Не означает ли это, что «Сибур» готов сбросить вообще все технологически сложные, а не только высококонкурентные бизнесы?

«Распродажа — наиболее точное описание произошедших сделок “Сибура”, — отмечает глава консалтинговой химической компании Creon Фарес Кильзие. — После того как собственником холдинга стал газовик и нефтетрейдер, было странно ожидать иного подхода к непрофильным активам компании, и сейчас “Сибур” вынужден реализовывать план поэтапного избавления от них. Экспертное сообщество ожидало другого». Г-н Кильзие уверен, что это далеко не последняя продажа активов «Сибуром», существует большая вероятность, что из лидера российской нефтехимии холдинг превратится в компанию второй величины в составе «НоваТЭКа».

Действительно, активы распроданы в рекордно короткие сроки. Одной из первых весной прошлого года холдинг продал Новокуйбышевскую нефтехимическую компанию (НКК), которая является поставщиком сырья для «Тольяттикаучука». Между тем последний производит продукцию, позиционируемую компанией в качестве профильной и основной. Зачем же лишать себя сырьевой базы? В среде химиков циркулирует информация о ведомых «Сибуром» переговорах по продаже других сложнопередельных профильных активов, занимающихся производством сравнительно сложных химикатов (каучуковые заводы, «Сибур — Химпром», «Пластик»). Уж не хотят ли владельцы химического холдинга примитивизировать его до простого фракционирования газового сырья — того, чем уже давно занимается «НоваТЭК» Леонида Михельсона и что вполне привычно для бизнесмена, пришедшего из газодобывающей отрасли? Отказ от смежных технологических цепочек вроде шин и удобрений заслуживает скорее положительной оценки — компания сможет наконец-то сконцентрировать свои финансовые и менеджерские ресурсы на ключевом направлении. А вот усечение этого самого основного направления по вертикали лишь до газофракционирования — безусловный регресс. Ведь это не только разрушит устоявшуюся структуру технологических связей, но опять поставит на повестку дня вопрос о том, какие агенты будут отвечать за развитие сегмента пластиков и каучуков, кто будет отвечать за импортозамещение и насыщение внутреннего рынка и думать о возможном экспорториентированном производстве. В свете вступления в ВТО этот сегмент может оказаться открытым для внедрения в него иностранного капитала, не факт, что это будет очевидным благом, особенно в сегменте каучуков, где отечественные предприятия до сих пор являются носителями уникальных по мировым меркам технологий.

В «Сибуре» подобные подозрения отметают. «ННК была хоть и профильным, но неэффективным с точки зрения сырьевого обеспечения активом, — поясняет Рашид Нуреев. — Исторически она работала на привозном сырье, поступавшем по трубопроводам с нефте- и газоперерабатывающих заводов “Роснефти”». По словам представителя химического холдинга, для рентабельной работы газофракционирующей установки предприятию необходим определенный объем сырья, но его поставки в последние годы все время сокращались. Во-первых, они падали вместе с масштабами добычи в староосвоенном регионе, во-вторых, еще несколько лет назад нефтяники построили железнодорожную эстакаду, которая дала им возможность отгружать сырье в любых направлениях. «Тольяттикаучук» проблем с сырьем после продажи смежника не испытывает.

«Оставшиеся в периметре компании активы являются профильными, и мы продолжаем их развивать, — настаивают в холдинге. — “Сибур — Химпром” завершает строительство второй очереди вспенивающегося полистирола, “Воронежсинтезкаучук” через год пустит крупный комплекс по производству термоэластопластов, на “Пластике” и других заводах поставили линии по производству геосинтетики из полипропилена. При этом нельзя исключать, что какие-то активы в будущем могут быть проданы или на их базе будут созданы партнерства с другими компаниями».

• Томские ученые не только сумели разработать уникальное химическое вещество, но и довели свое ноу-хау до стадии промышленного производства
• Белорусский десант
• Свои бизнес-процессы автоматизируют лишь крупные компании. Достучаться до малого бизнеса, который не может позволить себе подобные проекты, да и не видит в них смысла, пока получается лишь путем государственных запретов