В Ормузском капкане1

• Геворг Мирзаян

Новый 2012 год начался на Ближнем Востоке целой серией иранских провокаций. Тегеран заявил об открытии нового завода по обогащению урана, приговорил к смерти предполагаемого американского шпиона, предложил американцам вернуть игрушечную копию их беспилотника, захваченного в декабре, наконец, пригрозил в ответ на возможные санкции перекрыть Ормузский пролив — одну из крупнейших нефтяных артерий в мире.

Столь демонстративное поведение объясняется верой Тегерана в то, что у Вашингтона нет действенных способов наказать Исламскую Республику. В Иране хорошо понимают, что принятие международных санкций в стенах Совета Безопасности ООН будет заблокировано Китаем, а на ведение очередной войны без санкции Совбеза США вряд ли пойдут. Тем более что в этой ситуации ответный разрушительный удар Ирана по агрессорам и их союзникам (по американским базам в странах залива, Израилю, саудовским заводам по переработке нефти) будет выглядеть вполне легитимно, и виновными в этом ударе, как и в вызванных им последствиях для мировой экономики, станут сами агрессоры.

Однако в последних числах 2011-го — начале 2012 года антииранские силы в Вашингтоне, Брюсселе и на Ближнем Востоке, по всей видимости, нашли способ разрубить иранский узел. Вероятнее всего, они попытаются спровоцировать Иран на нападение или создать такую ситуацию, которая будет выглядеть как нападение. Необходимые условия для подобного развития появятся, если Евросоюз примет (с высокой степенью вероятности) эмбарго на импорт иранской нефти, тем самым просверлив колоссальную дыру в иранском бюджете. Тогда Иран должен будет реализовать свою угрозу по блокированию Ормузского пролива, что вызовет обострение отношений с восточноазиатскими союзниками и войну с арабскими соседями. И если в этом регионе подорвется хоть один танкер, Иран в глазах мировой общественности превратится из потенциальной жертвы в агрессора, а любые ответные шаги Запада будут легитимизированы.

На трон чужими руками

Иран усиливает лидерские позиции на всем пространстве от западных районов Афганистана до берегов Леванта. В борьбе за это лидерство в регионе в последние годы методично ликвидировались многие соперники Исламской Республики, а также просто враждебные ей режимы. Ирония в том, что за этими ликвидациями стоял не сам Иран, а его основные враги — США и монархии Персидского залива.

Так, США уничтожили на границах Ирана два враждебных ему режима. Сначала пал Талибан (иранцы даже помогли в этом американцам: говорят, иранские генералы делились с США разведданными и лично тыкали пальцами в точки на карте, по которым стоило бы нанести авиаудары). В результате угроза вторжения в Исламскую Республику с востока отпала, и, по некоторым данным, иранцы серьезно усилили свои позиции в Западном Афганистане. После талибов настала очередь Саддама Хусейна, чья страна почти четверть века была щитом Ближнего Востока от иранской экспансии. После падения режима Саддама иранские агенты под шумок начавшейся гражданской войны ликвидировали многих антиирански настроенных лидеров иракских шиитов, а враждебных Ирану суннитов отстранили от власти сами американцы. В результате Ирак превратился из препятствия в плацдарм для проникновения Тегерана на Ближний Восток.

Два других соперника — жертвы арабской весны, которую всеми силами провоцировали Соединенные Штаты и некоторые страны Персидского залива (прежде всего Катар). Сначала в отставку был вынужден уйти президент Египта Хосни Мубарак. При нем Египет всячески боролся с усилением иранского влияния на палестинские движения, а сам Мубарак считал свою страну лидером всего арабского мира и не собирался делиться этой ролью с иранцами. Сейчас же эксперты сходятся во мнении, что после Тахрира Египет настолько ослаб и погряз во внутренних делах, что еще долго не сможет реально претендовать на роль лидера. Немаловажным является и то, что вероятные преемники Мубарака «Братья мусульмане» имеют весьма тесные связи с Тегераном.

Вслед за главным конкурентом Ирана за лидерство среди арабских государств пал и главный конкурент в борьбе за симпатии мусульманского населения — лидер Ливии Муаммар Каддафи. После его убийства у Махмуда Ахмадинежада не осталось соперника на поле арабской публичной политики. Он монополизировал антиизраильскую и антизападную риторику, столь близкую арабской улице.

Впрочем, ликвидация режимов Мубарака и Каддафи далеко не все дивиденды, извлеченные Исламской Республикой из череды революций в регионе. События арабской весны показали: заканчивается время Насеров и начинается время Хомейни. От замешанных на национализме диктатур арабский мир склоняется в сторону народно-религиозных режимов, в которых религиозные законы и нормы морали, а не гражданские законы ассоциируются со справедливостью. Где-то эти режимы будут умеренными (Марокко и Тунис), а где-то и достаточно радикальными (Египет), однако в любом случае с такими соседями Ирану будет жить куда комфортнее, нежели с арабскими диктатурами.

Помимо статуса регионального лидера Иран в ближайшее время может получить и атомную бомбу (министр обороны США Леон Панетта считает, что это произойдет через год или даже ранее). И если раньше иранцы скрывали свои ядерные достижения, то теперь выставляют их напоказ. Так, 9 января чиновники МАГАТЭ заявили, а постоянный представитель Ирана в этой организации Али Асгар Солтание подтвердил информацию, что Иран ввел в эксплуатацию новый завод по обогащению урана внутри горы Форду (возле священного города Кум). Этот завод позволит обогащать уран до 20%, и, в отличие от уже имеющегося завода в Натанзе, построенный внутри горы объект будет крайне сложно разбомбить. В Тегеране утверждают, что произведенное на нем новое топливо необходимо для исследовательского реактора в столице страны, однако эксперты говорят, что обогащенный до 20% уран — это важный шаг на пути создания оружейного урана. Представитель государственного департамента США Виктория Нуланд назвала этот шаг «новым витком эскалации» в серии нарушений Тегераном резолюций ООН. «Мы вновь призываем Иран прекратить деятельность по обогащению урана и соблюдать все требования Совета Безопасности ООН и МАГАТЭ», — заявила она. По поводу открытия завода возмутились и лидеры других западных государств. «Иран по-прежнему не может предоставить правдоподобного обоснования для производства такого количества 20-процентного урана, и его заявления, что обогащение проводится для исследовательского реактора в Тегеране, не выдерживают серьезной критики», — заявили в Лондоне.

Публичные акции Иран проводит не только в ядерной области. Недавно властям Исламской Республики удалось нанести серьезный имиджевый удар по Соединенным Штатам. В декабре 2011 года иранцы перехватили новейший американский разведывательный беспилотник RQ-170 Sentinel, причем не сбили, а именно перехватили управление и посадили на своей территории, получив тем самым в целости и сохранности высокотехнологичный продукт для изучения. Президент Барак Обама был вынужден лично просить Тегеран отдать американскую собственность. Иранцы публично согласились вернуть лишь игрушечную копию (в ближайшее время подобные игрушки окажутся в иранских магазинах и наверняка станут хитом продаж). Оригинал же будет подвергнут тщательному исследованию, по-видимому, с привлечением иностранных специалистов.

Тактика без стратегии

Вместе с уходом из Ирака публичная беспомощность Вашингтона в истории с беспилотником (некоторые республиканские лидеры уже заявили, что надо было провести, как в старые добрые времена, спецоперацию по возвращению или ликвидации высокотехнологического объекта, а не выступать просителями) серьезно подорвала репутацию США среди их региональных союзников. Эта репутация будет падать и дальше — до тех пор, пока США не найдут способ остановить иранскую экспансию.

До недавнего времени у Вашингтона не было эффективной стратегии сдерживания Ирана. Многие эксперты советовали, например, сделать упор на введение полномасштабных торгово-экономических санкций. Они утверждали, что из-за бедственной экономической ситуации в Иране (за последние девять месяцев иранский риал потерял почти треть стоимости, безработица, только по официальным данным, достигла 12,5%, а уровень инфляции в этом году может превысить 20%) санкции могут вызвать масштабные народные беспорядки и стать концом режима. Однако санкции предполагают как минимум закрытие сухопутных границ страны — и ни один сосед Ирана не намерен их блокировать.

Так, находящийся на восточных границах Ирана Пакистан уже публично отказался помогать США. В Исламабаде не хотят ради проблемного бывшего союзника ссориться со своим потенциальным партнером и другом своего ближайшего нынешнего союзника — Китая. Находящийся к северу от Ирана Азербайджан тоже не спешит активно вмешиваться в ирано-американскую игру. Несмотря на наличие множества противоречий с Ираном, официальный Баку, прекрасно живущий на доходы от экспорта углеводородов, не желает рисковать своим благосостоянием. Особенно когда существует вероятность, что в конечном итоге он разделит судьбу курдов после «Бури в пустыне» (тогда курды своим восстанием в тылу Ирака помогли американцам, однако затем те ушли, а Саддам остался и с удовольствием ответил курдам геноцидом). Не намерено участвовать в американской операции против Ирана и турецкое правительство. Для Анкары Тегеран — партнер в ряде региональных проектов, и прежде всего в наведении порядка в Ираке после ухода американцев. Турецкие лидеры в открытую говорят, что даже в случае принятия резолюции об эмбарго Советом Безопасности ООН они не будут мешать контрабанде.

Другим вариантом сдерживания Ирана могло бы стать не полномасштабное эмбарго, а лишь нефтяное. Нефть дает стране 55% правительственных доходов и 80% внешнеторгового оборота, прекращение ее экспорта может быть смертельным ударом по экономике страны. При этом для мировой экономики, несмотря на то что Иран находится на пятом месте по объему добычи нефти, его исключение из торговли черным золотом может пройти относительно безболезненно. Об этом уже готова позаботиться Саудовская Аравия, пообещавшая увеличить объемы экспорта на полтора миллиона баррелей в день, что эквивалентно двум третям иранского нефтяного экспорта, и другие страны Персидского залива.

Однако эксперты утверждают, что нефтяные санкции не будут иметь критического значения без поддержки со стороны азиатских государств. Китай и Индия, занимающие соответственно первое (20%) и третье (16%) места в списке импортеров иранской нефти, уже заявили, что будут и дальше ее покупать вне зависимости от каких бы то ни было санкций. Находящаяся на втором месте (17%) Япония формально санкции одобрила, однако в Токио, по данным аналитического центра Stratfor, до сих пор не принято никаких планов по сокращению поставок или поиска альтернативных поставщиков. И вряд ли они будут приняты — в свете отказа от ядерной энергетики перед Японией и так стоит проблема срочного наращивания импорта углеводородов и у новых, и у старых поставщиков.

Превентивный удар по иранским ядерным объектам на сегодняшний день тоже не рассматривается (разве что в случае, если Иран пересечет «красную линию» — создаст ядерную бомбу). Этот удар сопряжен с рядом технических сложностей: цели сильно защищены. «Объекты нашей ядерной программы практически неуязвимы, — заявил в интервью иранским журналистам командующий подразделением КСИР по противодействию саботажу Голам Реза Джалали. — Если бы американцы и израильтяне могли бы их уничтожить, то давно бы уже это сделали». По мнению аналитиков Stratfor, у Израиля (главного адвоката подобного удара) действительно недостаточно сил для того, чтобы уничтожить все объекты иранской ядерной программы, не говоря уже о том, чтобы нейтрализовать вооруженные силы Исламской Республики и не дать им нанести ответный удар. По всей видимости, провести превентивную операцию с гарантированным отсутствием ответного удара не могут даже американцы. А ответный удар Ирана по США и их союзникам в регионе (в частности, по саудовским нефтеперерабатывающим заводам) будет иметь для Вашингтона серьезные экономические и имиджевые последствия. В результате шансы Обамы на переизбрание попросту утонут в Персидском заливе.

В этой ситуации все, что остается США и Израилю, — это проводить точечные спецоперации. Так, в 2009 году компьютеры объекта в Натанзе были атакованы компьютерным червем Stuxnet, который выводил из строя центрифуги. А недавно был убит очередной иранский ученый-ядерщик: проезжавший мимо его машины мотоциклист прикрепил магнитную бомбу на борт автомобиля. Всего за последние два года только по официальным данным было ликвидировано четверо ученых, аффилированных с иранской ядерной программой. При этом сами агенты задержаны не были, как и не было информации о предотвращении покушений. Эта стратегия не лишена эффективности: она порождает у оставшихся в живых ученых чувство незащищенности, снижает их работоспособность. Однако этим ее влияние на иранскую ядерную программу и ограничивается, иранские ученые не Эйнштейны, и точечная ликвидация нескольких специалистов не способна нанести серьезного урона всему проекту. Как и вирусные атаки — вряд ли иранские объекты настолько сильно компьютеризированы, как американские.

Пусть ударят первыми

Вплоть до начала 2012 года казалось, что США не найдут достойного решения иранской дилеммы. Однако в январе начал вырисовываться реальный сценарий, который поддерживается «ястребами» в Вашингтоне, Брюсселе и Тель-Авиве. Существует вероятность того, что они могут все же начать войну с Ираном — но войну не наступательную, а оборонительную. В случае реализации этого проекта США и их союзники будут выглядеть как защитники от иранской агрессии не только региона, но всего мира, включая и давних адвокатов Исламской Республики.

Актом агрессии, которую ожидают от Ирана, станет закрытие Ормузского пролива — водной артерии, по которой идет 90% всего нефтяного экспорта из стран Персидского залива, 20% мировой торговли нефтью (16 млн баррелей) и 28% СПГ. Жизненная важность пролива для мировой экономики обусловлена тем, что никаких серьезных альтернативных углеводородных маршрутов на сегодняшний день нет.

ОАЭ сооружают трубопровод стоимостью 3,3 млрд долларов, который будет транспортировать нефть с месторождений Эмиратов к побережью Оманского залива в обход Ормузского пролива. Новый газопровод сможет прокачивать на мировые рынки большую часть нефти ОАЭ — 1,5 млн баррелей в сутки. Его пропускная способность способна вырасти даже до 1,8 млн баррелей в сутки, однако, по словам министра нефтяной промышленности Эмиратов Мухаммеда бен Заен аль-Хамили, он будет введен в строй лишь в мае или июне. Второй альтернативой может стать саудовская труба, идущая к побережью Красного моря. Однако ее пропускная способность лишь 5 млн баррелей в день (из них около 3 млн идет на экспорт), и для ее увеличения до 11 млн баррелей понадобится полтора года.

Закрытие пролива может вызвать коллапс мировой экономики. Спровоцировать Иран на этот акт агрессии может Евросоюз. 23 января пройдет встреча министров иностранных дел ЕС, на которой будут обсуждать возможность эмбарго на импорт иранской нефти. «Действия Ирана не оставляют нам никакого другого выбора, кроме как усиливать международные санкции и вместе с нашими европейскими партнерами и всеми другими желающими странами принимать беспрецедентные меры давления», — объясняют суть санкций в Елисейском дворце. А Иран давно предупреждал, что закроет пролив в случае введения санкций. «Ни одна капля нефти не пройдет через Ормузский пролив, если Запад введет санкции на экспорт иранской нефти», — грозил Западу вице-президент Ирана Реза Рахими. А командующий ВМС Ирана контр-адмирал Хабиболла Сайяри добавлял, что перекрыть пролив «будет легче, чем выпить стакан воды». В подтверждение своих слов иранские вооруженные силы провели ряд учений в проливе, в то время как СМИ рисовали ужасные последствия иранского ответа для Запада. «Когда цена на нефть пробьет потолок в 200 или даже в 400 долларов, мы посмотрим, кто из нас окажется проигравшим», — писали иранские газеты.

Однако по иронии судьбы проигравшим окажется Иран. Закрытие пролива не только испортит его отношения с восточными друзьями (почти 85% нефти и значительная часть СПГ, проходящие Ормузский пролив, идут в азиатские страны), но и вынудит объявить войну арабским государствам. Для эффективной блокады Ирану придется оккупировать находящийся в проливе оманский остров, а возможно, даже всю оманскую провинцию Мусандам. Война с Оманом будет означать войну с остальными странами Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (Бахрейном, Катаром, Кувейтом, ОАЭ и Саудовской Аравией). И в эту войну на вполне легитимных основаниях могут вступить США, выступающие традиционным гарантом независимости нефтяных монархий залива. «Свободное движение товаров и услуг через Ормузский пролив жизненно важно для регионального и мирового благополучия. Любой, кто угрожает свободному судоходству в международных водах пролива, противопоставляет себя международному сообществу. Препятствование судоходству неприемлемо», — говорилось в заявлении командования Пятого флота США, отвечающего в том числе и за Персидский залив. Более того, учитывая важность свободного судоходства через пролив для восточноазиатских стран не исключена ситуация, что США вступят в войну, имея на руках соответствующую резолюцию Совета Безопасности ООН. Аналитики считают, что американцам за пару недель удастся очистить Ормузский пролив от иранских судов, разбомбить береговые артиллерийские батареи и создать над проливом бесполетную зону. Дальнейшие сценарии различны: США могут провести либо локальную операцию по демилитаризации зоны пролива, либо полномасштабную войну против Ирана. Итог все равно будет один: Иран понесет значительный экономический и имиджевый урон и потеряет шансы стать региональным лидером.

В Исламской Республике, скорее всего, понимают все последствия блокирования пролива. И поэтому весьма вероятно, что после введения санкций со стороны ЕС никакой блокады не будет — у Ирана достаточно возможностей дать симметричный ответ Западу (в Ираке, Афганистане, Палестине, Йемене или даже Египте). Однако угрозы уже озвучены, и если в Ормузском проливе при странных обстоятельствах подорвется какой-либо танкер, то вина Ирана будет для всех очевидной. Со всеми вытекающими последствиями для Исламской Республики.          

• Беспартийный и местный
• Последствия для Сибири
• Томская область имеет конкурентоспособные особенности развития экономики — природные, ресурсные, промышленные, образовательные и научные. Их сочетание позволяет региону развиваться сбалансированно