Андрей Шенье взошел на эшафот33

• Максим Соколов

Максим Соколов

Предшествующая линия защиты ЦИК РФ сводилась к переадресации к нижестоящим. «Никаких нарушений не было, но если даже они были, мы в ЦИК совершенно ни при чем, накладки могли быть на конкретных участках, со всеми претензиями туда». Проверка 2 млн подписей, собранных кандидатом в президенты РФ, такой возможности не дает, поскольку считают непосредственно в ЦИК.

Именно там, в Б. Черкасском переулке, проверяют, как было исполнено заведомо неисполнимое требование. Что-то вроде задачи из волшебной сказки: поливать песок, покуда прорастет, тогда за тебя замуж выйду. Все признают — люди при службе делают это не для печати, прочие даже и для печати, — что собрать 2 млн безукоризненных подписей в течение месяца (с учетом рождественских каникул срок выходит еще меньше, из потенциальных подписантов, а также сборщиков, кто пьян, кто в отъезде) практически невозможно.

Но уже второй раз можно наблюдать, как ЦИК с важным видом определяет, для кого невозможное так и остается невозможным и для кого оно вдруг делается возможным. В 2008 г. так оказался подвластен законам природы претендент М. М. Касьянов, и его забраковали, тогда как 2 млн от А. В. Богданова ЦИК счел безупречными — и того зарегистрировали кандидатом. То же и в 2012 г. Претендент М. Д. Прохоров с легкостью исполняет твердое задание в три недели доставить В. Е. Чурову тонну семян моркови, Г. А. Явлинский твердое задание позорно проваливает. В точном согласии с генералиссимусом Франко: «Друзьям — всё, остальным — закон».

Сила франкизма в том, что он не дает возможности хороших ответных ходов. При общей убежденности в том, что качество прохоровских грамот вряд ли было сильно лучше, чем у Явлинского, обещание явлинского соратника С. С. Митрохина подавать иски, чтобы и М. Д. Прохорова сняли, вызывает крайнее отвращение. В то же время какой другой выход — непонятно. Просто утереться — тоже противно.

Франкизм, однако, всесилен в том случае, если норма о твердом задании объявляется палладиумом государственности и менять ее ни под каким видом никто не собирается. Что в нашем случае не совсем так.

22 декабря прошлого года в ежегодном послании президент Д. А. Медведев предложил «сократить количество подписей избирателей, необходимых для участия в выборах президента России, до 300 тыс., а для кандидатов от непарламентских партий — до 100 тыс.». Гарант Конституции фактически признал принципиальную неудобоисполнимость двухмиллионной нормы и предложил радикально сократить задание. Можно, конечно, возразить, что в своем нынешнем статусе Д. А. Медведев уже может признавать и предлагать все что угодно, — все это будет баллада о прошлогоднем снеге, но как-то нет уверенности, что у властей есть готовность полностью объявить истекающее четырехлетие вместе с Д. А. Медведевым яко не бывшими. Более вероятно, что будут изображать преемственность. В этом случае предложение от 22 декабря сохраняет актуальность уже хотя бы потому, что предложение сократить задание в семь и даже в двадцать раз против нынешнего либо произнесено в белой горячке (но так говорить боязно, что же это у нас с институтом президентства?), либо нынешняя норма действительно ни в какие ворота не лезет.

Конечно, дорого яичко ко Христову дню. Будь предложение произнесено хотя бы 22 октября и провернуто в течение месяца, Г. А. Явлинский уж точно набрал бы положенные ему 100 тыс. подписей. А так он оказался в положении Андре Шенье, казненного 8 термидора: «Постой, постой; день только, день один: // И казней нет, и всем свобода, // И жив великий гражданин // Среди великого народа».

В рамках правового ригоризма — fiat iustitia* etc. — можно сказать, что великому яблочному гражданину крупно не повезло, но что же делать. Доколе дурной закон не отменен, он действует, и нельзя начинать борьбу за право с требования похерить нормы дурного закона. Ригоризм выглядит величаво, но практический опыт отмены драконовских норм выглядит значительно более оппортунистическим. Как правило, нормы, признанные подлежащими отмене, более или менее длительный срок, еще не будучи отменены, пребывают в спящем состоянии. Всеподметающая 58-я статья УК РСФСР 1926 г. ушла в историю лишь в 1960-м, когда был принят новый хрущевский УК, но практика правоприменения, сделавшая 58-ю пугалом для нескольких поколений, стала отмирать сразу после 5 марта 1953 г. Сходным образом при Горбачеве отмирали политические 70-я и 190-1, а равно и неполитические валютная 88-я и 121-я за мужеложство.

Причем это не есть особенность отечественного правового нигилизма. Британскую практику принято считать скорее антитезой такому нигилизму, но ведь и закон, устанавливающий смертную казнь за кражу на сумму более одного шиллинга, был отменен в результате массовой неправосудной практики, когда поддавшиеся духу времени суды начали оправдывать мелких воришек, чтобы не посылать их на виселицу. Причем оправдывать даже и пойманных с поличным. Очеловечивание закона знает и такие парадоксы.

Если бы было твердо постановлено, что норма о твердом задании пребудет вовеки, тогда действительно потачка Г. А. Явлинскому выглядела бы так, что он всего лишь, подобно М. Д. Прохорову, перешел в разряд друзей, которым — всё. Но в контексте заявлений о снижении задания в семь и даже в двадцать раз занимать ту позицию, что посуровствуем напоследок, вряд ли так уж осмысленно. Довод о том, что, будь известно о грядущей снисходительности, не один Г. А. Явлинский стал бы домогаться кандидатства и получится несправедливость по отношению к другим потенциальным претендентам, можно парировать бравурным пением: «Надежда — мой компас земной, а удача — награда за смелость».

Усыпив драконовскую норму, которой, как нам было сказано, ведь все равно не жить, и зарегистрировав Г. А. Явлинского, власти получали превосходную и при этом ничего им не стоящую возможность продемонстрировать примирительную политику. Зачем они ею пренебрегли, один ЦИК ведает.

• Редакционная статья
• Стена. Плачу
• Спустя два года после предоставления первого пакета помощи Греции риск выхода этой балканской страны из зоны евро высок как никогда. Поиск сценариев выхода из кризиса — или распад, или новый виток интеграции — активизируется по мере усугубления проблемы. Хватит ли у европейских политиков воли и времени?