Покорение гранями

Культура
Балет
«Эксперт» №13 (796) 2 апреля 2012
Покорение гранями

Михайловский отметил очередной день рождения Иоганна Себастьяна Баха премьерой балета на его музыку «Многогранность. Формы тишины и пустоты». Это один из тех спектаклей, с которых началась любовь испанского хореографа Начо Дуато и русской публики — несколько лет назад «Многогранность» показала в рамках Чеховского театрального фестиваля Национальная танцевальная компания Испании. К тому времени баховский балет уже был признан одной из самых больших удач хореографа – он получил несколько международных наград, в том числе вручаемый в России приз Benois de la Danse. До Петербурга спектакль тогда не доехал, но в Большом театре его увидел директор Михайловского Владимир Кехман — и решил во что бы то ни стало заполучить постановщика «Многогранности» в свой театр.

Оправданно ли было решение Кехмана — один из животрепещущих вопросов российской балетной реальности. Хореографу, до этого возглавлявшему компактную труппу из двух десятков танцовщиков, нелегко встроиться в систему театра с сотнями сотрудников. Артистам, с детства ориентированным на классический репертуар, так же сложно освоить свободную пластику Дуато. Зрители обескуражены отсутствием любимых названий и привычных форм большого сюжетного спектакля.

Появление «Многогранности» в репертуаре Михайловского выглядит жестом и благородным, и вызывающим: это щедрый дар, но он требует выдающихся усилий петербургских исполнителей. В двухактном спектакле занято больше двух десятков танцовщиков — почти все нынешние и потенциальные ведущие солисты. Но прежде, чем они выходят на сцену, соло танцует сам Дуато. Ему уже 55 — возраст для танцовщика предельный, но умение организовать пространство вокруг себя, превратить воздух в электризующую энергию, сформированное многолетним сотрудничеством с Иржи Килианом, служит для его артистов высочайшей планкой.

Себе в «Многогранности» хореограф и отвел роль самого себя — человека, встречающегося с музыкой Баха. Для зрителей, привыкших к коротким бессюжетным спектаклям Дуато, неожиданностью выглядит само умение постановщика рассказать историю с сюжетом: он выводит на сцену Баха, в парике и камзоле, его жену-возлюбленную, которая в финале окажется еще и Смертью, — в фижмах и полумаске, и музыку — весь ансамбль артистов в балетных комбинезонах. Эти звуки, сначала картинно подчиненные композитору (особенно выразительна Сабина Яппарова, скоростная, суховатая и подчеркнуто точно отзывающаяся на каждое движение Баха — Марата Шемиунова), постепенно обретают самостоятельность, пока композитор выясняет сложные отношения с реальной женщиной (здесь неожиданно проявила себя вечная инженю Татьяна Мильцева).

Но помимо вполне банальных треугольников в «Многогранности» существуют блаженные дуэты, трио, квартеты, секстеты и более многофигурные ансамбли, развернутые в соответствии с многоголосием баховских композиций. Их калейдоскопическое разнообразие заставляет почувствовать тень Баланчина, хотя сам хореограф норовит разыграть зрителя, отправляя его то по следу килиановских «Шести танцев»,