Власть музея

Общество
Музей и общество
Развитие Музея изящных искусств задумывается исходя из своеобразного суверенитета музея над окружающими кварталами. И наталкивается на сопротивление городской среды, сверхнасыщенной историческими и культурными смыслами
Власть музея

Юбилей директора Пушкинского музея Ирины Антоновой и концепция развития Музейного городка на Волхонке обсуждались одновременно. Первая новость заслонила вторую, однако расчета в этом не было: Ирина Александровна, по ее собственным словам, ходит только прямыми путями. Она была готова выносить концепцию на обсуждение до президентских выборов, но начальники — и очень высокие начальники — уговорили подождать. Интересно, чего боялись?

Музеефикация целого усадебного мира — мечта всякого любителя старины. Концепция прямо затрагивает семь городских усадеб и отзывается на судьбе еще одной-двух. Каждая замечательна, многие восходят к XVII веку, а вместе они составляют уникальный по сохранности заповедный мир. Дома Волхонки помнят Петра I и Евдокию Лопухину, Екатерину II и Павла I, Потемкина и Румянцева, Вяземского и Карамзина, наполеоновского генерала Коленкура, Ивана Аксакова и Владимира Соловьева, Островского и Кропоткина, Тропинина и Серова. Архитекторами здесь выступали Савва Чевакинский и Матвей Казаков.

Градозащитники часто слышат: «Нельзя все превратить в музей» (вариант: «в мертвый музей»). Мы, конечно, ничего подобного не предлагаем; но вот же на Волхонке это можно сделать, и сделать живо. Впервые в истории Москвы.

Отчего же так криво получается?

«Музейский городок»

Сначала о самом понятии «Музейный городок», поскольку говорится, что Пушкинский музей реализует мечту своего основателя Ивана Цветаева. Вот его слова, ставшие эпиграфом проекта: «Со временем, когда начинаемое ныне здание наполнится, здесь могут возникать, вдоль переулков, или галереи в один этаж, или двухэтажные корпуса — и таким образом тут явится целый музейский городок». Это сказано при основании Музея изящных искусств, в 1898 году.

Едва ли речь идет о соседних владениях, скорее о периметре самой музейной площади — бывшей площади Государева Колымажного двора, отвоеванной Цветаевым для университетского музея. Девять владений, выходивших на эту площадь, были совершенно сформировавшимися городскими усадьбами и оставались в частных руках. Десятым было владение церкви Антипия (Колымажный переулок, 8). Все они к 1898 году выглядели так или почти так, как сейчас: с домами в глубине или по линии застройки, с оградами, гербовыми воротами и проч.

Расселение Музея изящных искусств по соседним усадьбам — мечта Ирины Антоновой, а не Ивана Цветаева. Реализация этой мечты стала возможна в позднесоветские годы, по достижении музеем мирового статуса и при условии госсобственности на все окрестные владения. 1991 год поставил мечту под удар, поскольку породил новую частную собственность и вывел на сцену новых игроков.

Самый тяжелый удар по планам Ирины Антоновой нанес Юрий Лужков. Москва по своему усмотрению распорядилась владениями по нечетной стороне Знаменки, зарезервированными для развития Пушкинского музея. Три домовладения (№ 5, 7 и 9) были переданы Галерее Александра Шилова и его инвестору — компании «Тверская Файненс БВ» во главе с бывшим ельцинским вице-премьером Олегом Лобовым. Галерея разм