Краткая история времени

Культура
Москва, 09.04.2012
«Эксперт» №14 (797)
По постановкам оперы Сергея Прокофьева «Война и мир» можно изучать историю российского музыкального театра и новейшую историю страны. Недавняя премьера столичного Театра имени Станиславского и Немировича-Данченко — очередной поворот этого захватывающего сюжета

Фото: Олег Черноус

Так уж повелось: словно повинуясь какой-то неумолимой логике, вот уже двадцать лет кряду в начале каждого нового десятилетия на отечественной сцене появляются эпохальные спектакли по прокофьевской опере-эпопее — «Война и мир» стала спутницей независимой России, чутким барометром ее социокультурной жизни, зеркалом, объемно отражающим Zeitgeist. Открытость духу времени великая партитура впервые продемонстрировала в 1991 году, когда за месяц до августовских событий состоялась премьера исторической постановки Мариинского (тогда еще Кировского) театра. Все в том спектакле, задуманном Валерием Гергиевым, лишь начавшим строительство своей оперной империи, в качестве одной из несущих ее свай, было в диковинку — начиная с формата совместной постановки с лондонским Ковент-Гарденом (обыденная для сегодняшнего дня практика трансатлантических копродукций тогда едва начинала входить в привычку) и заканчивая сдержанной отстраненностью режиссуры британца Грэма Вика. Выглядевшая подлинным образцом западной театральности, она демонстрировала и распахнутость города и его главного оперного дома миру, и радостное приятие неизбежности скорых перемен.

Сколь разительно непохожей на саму себя девятилетней давности окажется Россия грядущих нулевых, могли представить зрители новой версии «Войны и мира», пополнившей репертуар Мариинского театра в марте 2000-го. Ей суждено было стать исчерпывающим портретом-предзнаменованием раннепутинской эпохи. Если спектакль 1991 года дышал пытливым желанием узнать, как преломившуюся в одной из ключевых русских опер национальную историю воспринимают на дружественном Западе (не без запрятанной глубоко в подтекст мечты стать полноправной его частью), то следующей постановке прокофьевского opus magnum была уготована роль визитной карточки страны, воплощающей в жизнь мечту о сильной власти, крепнущей на нефтедолларах и как будто победоносно проводящей вторую чеченскую кампанию. Если «Война и мир» 1991 года смотрелась акцией главным образом художественной — впервые в новейшей истории без единой купюры были сыграны все четыре с половиной часа музыки Прокофьева, то «Война и мир» 2000-го однозначно воспринималась как политический жест: ее первыми зрителями совершенно не случайно стали комфортно разместившиеся в Царской ложе Тони Блэр и Владимир Путин (свой дебютный президентский мандат он, кстати, выиграет через полторы недели после посещения мариинской премьеры).

Едва ли не самый масштабный и уж точно наиболее расточительный проект отечественной театральной индустрии (чтобы смонтировать многотонные декорации Георгия Цыпина, театр приходилось закрывать на рекордные пять дней) — густопсовый китч под соусом из развесистой экспортной клюквы — на этот раз осуществлялся в расчете на последующий прокат в нью-йоркской Метрополитен-опера и гастроли в основных мегаполисах планеты. То была еще и самая ценная услуга, оказанная не оставшемуся в долгу Кремлю Валерием Гергиевым: спектакль «нашего человека в Голливуде» Андрея Кончаловского в максимально доступн

У партнеров

    «Эксперт»
    №14 (797) 9 апреля 2012
    Политические реформы
    Содержание:
    Демократизация вопреки реформе

    Политическая реформа Дмитрия Медведева поддержит доминирование «Единой России» административно. Сама же партия едва ли не впервые в своей истории намерена поддержать его и собственными политическими решениями

    Потребление
    Спецвыпуск
    Реклама