Горные лыжи и общее благо

При обсуждении проекта горнолыжного кластера на Кавказе имеется две стратегии. Первая: в формате политических лозунгов или экспертных рекомендаций требовать от власти решения проблем, искренне или не очень полагая, что она должна и может творить добро. Вторая: предлагать пути использования игры под названием «власть» для создания коалиции интересов, которая будет работать на качественные институты и экономический рост
Горные лыжи и общее благо

Решение о создании государственной корпорации «Курорты Северного Кавказа» (КСК), предполагавшее на первом этапе создание пяти современных горнолыжных центров (Эльбрус-Безенги в Кабардино-Балкарии, Мамисон в Северной Осетии, Матлас в Дагестане, Архыз в Карачаево-Черкесии и Лагонаки в Адыгее), принято больше года назад. За время своего существования горнолыжный кластер, как его стали называть, с одной стороны, расширился, присоединив проект ООО «Группа “Акрополь”» в Джейрахском районе Ингушетии и в Ведучи в Чечне, а с другой — столкнулся с институциональными проблемами и критикой со стороны как экспертов, так и представителей местных сообществ и участников туристического рынка в регионе.

Проект «горнолыжной модернизации» Северного Кавказа попал в своеобразный капкан: по форме публика видит в нем стратегию лечения болезни всего Северо-Кавказского федерального округа (СКФО), а по содержанию это пока просто большой инвестиционный проект, который если и отражает чью-то стратегию, то не стратегию государства, а интересы группы потенциальных инвесторов и совета директоров госкорпорации, что для инвестиционного (а не бюджетного, исключительно инфраструктурного) проекта совершенно естественно.

«Общее благо» и частные интересы

Есть по крайней мере два подхода к оценке политических решений, подобных созданию КСК.

Первый предполагает, что власть, которая такие решения принимает, должна стремиться к «общему благу», что власть — это субъект, принимающий решения, а обращения к власти различных консультантов отливаются в форму пожеланий Старика Золотой рыбке из сказки Пушкина. Например: «создать на Северном Кавказе благоприятный инвестиционный климат», «много новых рабочих мест», «справедливый и независимый суд», «правильный, модернизационный ислам» и «современную, образованную, патриотичную элиту». Политические решения, не предполагающие подобных результатов, подвергаются экспертной критике.

Но, во-первых, власть — это не единый субъект, да и вообще не субъект. Это процесс, игра местных, республиканских и федеральных политиков, бизнесменов и общественных деятелей. А выигрыш в ней — должности, ресурсы, аппаратный вес, репутация и авторитет: от выборного главы администрации села, на территории которого собираются строить горнолыжную инфраструктуру, и лидера этнической общественной организации вроде Совета старейшин балкарского народа (ССБН) до руководителя госкорпорации, политическое влияние которого приближается к министерскому. Создание «Курортов Северного Кавказа» — это несомненный политический и аппаратный успех инициаторов проекта, сумевших решить сложные организационные и политические задачи. Обсуждать последствия этого успеха с точки зрения «хорошо это или плохо» бессмысленно, поскольку отмена результатов игры невозможна. Возможны только следующие, ответные, ходы.

Во-вторых, все играют в разные игры. Республиканские или, иногда, районные элиты стараются минимизировать риски смены правящей коалиции и максимизировать свои доходы и влияние, получить экономичес