Открытое правительство для нашей страны и для всего мира

На улице Правды
Москва, 21.05.2012
«Эксперт» №20 (803)

Характерной и уникальной особенностью государственно-правового творчества последней декады является не столько даже его недостаточная, по мнению иных, демократичность. Особенность — в нарастающей беспрецедентности.

Сама по себе дуалистическая система, где есть верховный правитель и есть первый министр, беспрецедентной не является. Равно как не является беспрецедентным нетривиальное распределение силы и влиятельности между ними. Кроме таких общеизвестных примеров, как Ришелье или Бисмарк, можно указать и на казусы Пятой республики с президентом-голлистом и премьером-социалистом — тоже все было непросто, равно как и на историю отечественных послесоветских премьеров, где модели распределения бывали разными. Уже премьер А. Н. Косыгин не был совсем уж бессловесной тенью генсека Л. И. Брежнева, а дальше случалось и еще интереснее.

Однако наблюдаемое нами выходит за рамки прежних представлений о компетенциях. Первоначальное значение слова minister прежде все же сохранялось, и «первый министр» означало «первый слуга». Компетенции же первого слуги могли быть весьма разнообразны. От преданного и почтительного служения (большинство случаев), до роли не только слуги, но и строгого учителя (Ришелье при Людовике XIII), регента (Мазарини при малолетнем Людовике XIV), властного родителя (патриарх Филарет, в миру Федор Никитич Романов, при царе Михаиле Федоровиче, за вычетом кровного родства — В. В. Путин при президенте Д. А. Медведеве), едва ли не узурпатора в бонапартистском стиле (Бисмарк при Вильгельме I), прямого заговорщика (В. С. Павлов при М. С. Горбачеве), временного диктатора в римском смысле (Е. М. Примаков при Б. Н. Ельцине) etc.

Разнообразие случаев можно умножать, но у всех у них есть общая черта. Подданные могли роптать против первого министра, но они (и сам первый министр тоже) по крайней мере понимали его функцию и назначение — пусть бы эта функция им и совершенно не нравилась. Что имело важное следствие. Все российские премьеры с 1990 г. и до наших дней (за исключением сугубо технических М. Е. Фрадкова и В. А. Зубкова) имели, разумеется, врагов, но имели и приверженцев. Яркий пример — и. о. предсовмина Е. Т. Гайдар, но не только он. Ибо по крайней мере было понятно, чем премьеры занимаются. На основе этого понимания граждане причисляли себя к тому или другому стану.

Особенность нынешней ситуации — отсутствие у первого министра вообще каких-либо приверженцев. Пусть в СМИ несут разнообразный вздор, а уж что несут в социальных сетях, и сказать неприлично, но все-таки прежде бывали голоса и pro, и contra. Уж хотя бы в пределах статпогрешности. Сегодня голосов pro по данной теме не наблюдается вообще. Для сравнения можно посмотреть мнения на тему, разгонять оккупационных фланеров или не разгонять. Там и pro, и contra представлены в более чем товарных количествах.

Такое нулевое количество симпатизантов (пусть компетентных, пусть совершенно некомпетентных) связано с тем, что необходимым условием тут является какая-то бытийность объекта поддержки. Невоз

У партнеров

    «Эксперт»
    №20 (803) 21 мая 2012
    Электроэнергетика
    Содержание:
    Есть у реформы начало, нет у реформы конца

    Похоже, власти, не афишируя это официально, разворачивают идущую последние десять лет реформу электроэнергетики с либерального направления в сторону госкапитализма. Это импульсивная реакция на скопившийся клубок проблем в системообразующей отрасли российской экономики

    Международный бизнес
    Экономика и финансы
    Потребление
    Реклама