Исторический посол 93 6

• Максим Соколов

Максим Соколов

Авторы будущих трудов по дипломатической практике уделят много внимания историческому служению в Москве посла США М. Макфола, поскольку данный посол все время попадал в какие-то истории с последующим обменом публичными заявлениями дипломатических ведомств. В известном смысле Макфола можно сравнить с не менее историческим человеком Б. Е. Немцовым, который, сам нимало не будучи человеком злонамеренным, в период своего официального служения постоянно, однако ж, произносил такое, что хоть стой, хоть падай. Притом что спрос с Б. Е. Немцова не столь велик, поскольку к чиновнику предъявляется меньше требований этикетного характера, нежели к чрезвычайному и полномочному послу.

Б. Е. Немцов вспомнился тут скорее под впечатлением от отповеди, которую в споре о Макфоле представительница Госдепартамента В. Нуланд дала Смоленской площади, указав: «Он говорит понятно. Он говорит ясно. Он не смягчает слова. Он не является профессиональным дипломатом» — и присовокупив, что к этой его манере «российское правительство должно привыкнуть». Когда-то на призывы к руководителям правых сил как-нибудь заткнуть фонтан Борису Ефимовичу одни руководители уныло отвечали: «Что вы хотите? Это же Немцов», иные же философски констатировали: «Что делать? Все в ботву ушло». В сходном положении находятся и руководители Госдепартамента. Вряд ли там все сверху донизу, включая и опытных карьерных дипломатов, считают этикетные новации Макфола уместными, но непонятно, как признать это вслух. Ведь это означало бы расписаться в том, что на должность, традиционно требующую особого ума и такта, администрация США ныне считает возможным назначать кого угодно, совершенно не задаваясь вопросами служебного соответствия. Признаться в таком державная гордость не позволяет, остается лишь отвечать в духе С. В. Михалкова: «А слушать будешь стоя».

Но далее дела могут пойти не совсем по-михалковски. До настоятельной рекомендации взять паспорта, ниже до форменного их вручения с объявлением persona non grata дело вряд ли дойдет. Но и без таких открытых жестов есть много способов не слушать стоя. Например, совсем не слушать, существенно понизив уровень контактов с послом, который чужд этикету и вместе со своим руководством настаивает на своем праве чуждаться этикета и далее. Если этикет отныне — тьфу, то что же обижаться, когда на встречу с послом отправляют старшего помощника младшего мидовского конюха. Смело говорить правду — главная цель дипломатии, заявленная Макфолом, — старший помощник младшего конюха может не хуже (и даже лучше), чем глава МИД.

Причем если симметричные, а равно и асимметричные протокольные ходы (их в дипломатии довольно много, если Макфол, как открытый непрофессионал, про них не знает — это его проблемы) суть дело вкуса и самолюбия, можно к ним прибегать, можно не прибегать, то последнее публичное выступление посла, имевшее место перед студентами ВШЭ, лишает противоположную, т. е. российскую, сторону возможности выбора. Можно еще извинить faux pas протокольного характера: «Если кто невольным звуком // Огласит твой кабинет, // Ты не вскакивай со стуком, // Восклицая: “Много лет!”» Значительно сложнее сделать яко не бывшим откровенное попрание такого безусловного принципа дипломатии, как доверительность, она же конфиденциальность.

В той мере, в какой речь идет именно о дипломатии, т. е. о взаимоотношениях суверенных государств, обладающих самостоятельной волей (случаи, когда посол выступает в роли властного проконсула вроде посла СССР в Праге С. В. Червоненко в 1968 г., мы тут не рассматриваем), весь смысл этой институции в том, чтобы приходить к взаимоприемлемым соглашениям по вопросам, представляющим взаимный интерес. Что невозможно без переговорного процесса, представляющего собой сближение позиций на основе взаимных уступок.

В этом смысле предыдущее историческое заявление Макфола от 3 апреля о том, что «мы будем строить ту систему ПРО, которая нужна нам для защиты наших союзников и нас самих от реальных ракетных угроз. И мы не приемлем никаких ограничений в этой области», т. е. «и кроватей не дам, и умывальников», есть сильное поражение дипломатии. Для таких резолюций и посол со своей миссией особо не нужен, тем более что их должен налагать сам Полыхаев, а Макфол по чину — даже не Скумбриевич.

В майской же исторической лекции посол, во-первых, вообще осудил переговорную практику с увязками и разменами как таковую. Что было не только отрицанием дипломатии вообще, но и американской дипломатии в частности. Положим, посол — непрофессионал, но он все же американец, и в качестве такового ему должны быть знакомы слова «поправка Джексона—Вэника», где увязки были сплошные, вплоть до увязки с российскими квотами на импорт американских курей. Во-вторых, не довольствуясь осуждением дипломатии, он разгласил ряд конкретных деталей имевших место конфиденциальных торгов. Говоря языком XXI века, «вынес из-под замка».

Но с партнерами, не чтящими подзамок, вообще нет смысла разговаривать. Поиски соглашения предполагают обмен предварительными позициями с тем, чтобы потом сблизить их до взаимоприемлемого вида. Причем эти прелиминарные предложения могут быть довольно деликатными и затрагивающими также интересы третьих сторон. После того как вся эта дипломатическая кухня одним из партнеров вываливается наружу, новых предложений он может не ожидать. Столь радикальное отрицание принципа безусловной доверительности — это конец дипломатии.

Прежде с этим соглашались все державы, хотя бы они не соглашались друг с другом ни в чем остальном. Если хоть лично Макфол, хоть его руководство считают правильным выйти из дипломатического пространства, это их суверенное право. Но суверенное право других — видеть такую новацию и делать из того выводы.

• СМИ: РФ поставила Дамаску новейшие ракеты. Лавров: РФ не скрывает поставок по подписанным контрактам
• Тегеран задействовал максимальное число внешнеполитических рычагов на фоне подготовки к выборам президента
• США и РФ готовят конференцию по Сирии. Дамаск готовит операцию на Голанах