Политика

Москва, 01 сен, понедельник

Исторический посол

«Эксперт» №22 (805) 04 июн 2012, 00:00

Авторы будущих трудов по дипломатической практике уделят много внимания историческому служению в Москве посла США М. Макфола, поскольку данный посол все время попадал в какие-то истории с последующим обменом публичными заявлениями дипломатических ведомств. В известном смысле Макфола можно сравнить с не менее историческим человеком Б. Е. Немцовым, который, сам нимало не будучи человеком злонамеренным, в период своего официального служения постоянно, однако ж, произносил такое, что хоть стой, хоть падай. Притом что спрос с Б. Е. Немцова не столь велик, поскольку к чиновнику предъявляется меньше требований этикетного характера, нежели к чрезвычайному и полномочному послу.

Б. Е. Немцов вспомнился тут скорее под впечатлением от отповеди, которую в споре о Макфоле представительница Госдепартамента В. Нуланд дала Смоленской площади, указав: «Он говорит понятно. Он говорит ясно. Он не смягчает слова. Он не является профессиональным дипломатом» — и присовокупив, что к этой его манере «российское правительство должно привыкнуть». Когда-то на призывы к руководителям правых сил как-нибудь заткнуть фонтан Борису Ефимовичу одни руководители уныло отвечали: «Что вы хотите? Это же Немцов», иные же философски констатировали: «Что делать? Все в ботву ушло». В сходном положении находятся и руководители Госдепартамента. Вряд ли там все сверху донизу, включая и опытных карьерных дипломатов, считают этикетные новации Макфола уместными, но непонятно, как признать это вслух. Ведь это означало бы расписаться в том, что на должность, традиционно требующую особого ума и такта, администрация США ныне считает возможным назначать кого угодно, совершенно не задаваясь вопросами служебного соответствия. Признаться в таком державная гордость не позволяет, остается лишь отвечать в духе С. В. Михалкова: «А слушать будешь стоя».

Но далее дела могут пойти не совсем по-михалковски. До настоятельной рекомендации взять паспорта, ниже до форменного их вручения с объявлением persona non grata дело вряд ли дойдет. Но и без таких открытых жестов есть много способов не слушать стоя. Например, совсем не слушать, существенно понизив уровень контактов с послом, который чужд этикету и вместе со своим руководством настаивает на своем праве чуждаться этикета и далее. Если этикет отныне — тьфу, то что же обижаться, когда на встречу с послом отправляют старшего помощника младшего мидовского конюха. Смело говорить правду — главная цель дипломатии, заявленная Макфолом, — старший помощник младшего конюха может не хуже (и даже лучше), чем глава МИД.

Причем если симметричные, а равно и асимметричные протокольные ходы (их в дипломатии довольно много, если Макфол, как открытый непрофессионал, про них не знает — это его проблемы) суть дело вкуса и самолюбия, можно к ним прибегать, можно не прибегать, то последнее публичное выступление посла, имевшее место перед студентами ВШЭ, лишает противоположную, т. е. российскую, сторону возможности выбора. Можно еще извинить faux pas протокольного характера: «Если кто невольным звуком // Огласит твой кабинет, // Ты не вскакивай со стуком, // Восклицая: “Много лет!”» Значительно сложнее сделать яко не бывшим откровенное попрание такого безусловного принципа дипломатии, как доверительность, она же конфиденциальность.

В той мере, в какой речь идет именно о дипломатии, т. е. о взаимоотношениях суверенных государств, обладающих самостоятельной волей (случаи, когда посол выступает в роли властного проконсула вроде посла СССР в Праге С. В. Червоненко в 1968 г., мы тут не рассматриваем), весь смысл этой институции в том, чтобы приходить к взаимоприемлемым соглашениям по вопросам, представляющим взаимный интерес. Что невозможно без переговорного процесса, представляющего собой сближение позиций на основе взаимных уступок.

В этом смысле предыдущее историческое заявление Макфола от 3 апреля о том, что «мы будем строить ту систему ПРО, которая нужна нам для защиты наших союзников и нас самих от реальных ракетных угроз. И мы не приемлем никаких ограничений в этой области», т. е. «и кроватей не дам, и умывальников», есть сильное поражение дипломатии. Для таких резолюций и посол со своей миссией особо не нужен, тем более что их должен налагать сам Полыхаев, а Макфол по чину — даже не Скумбриевич.

В майской же исторической лекции посол, во-первых, вообще осудил переговорную практику с увязками и разменами как таковую. Что было не только отрицанием дипломатии вообще, но и американской дипломатии в частности. Положим, посол — непрофессионал, но он все же американец, и в качестве такового ему должны быть знакомы слова «поправка Джексона—Вэника», где увязки были сплошные, вплоть до увязки с российскими квотами на импорт американских курей. Во-вторых, не довольствуясь осуждением дипломатии, он разгласил ряд конкретных деталей имевших место конфиденциальных торгов. Говоря языком XXI века, «вынес из-под замка».

Но с партнерами, не чтящими подзамок, вообще нет смысла разговаривать. Поиски соглашения предполагают обмен предварительными позициями с тем, чтобы потом сблизить их до взаимоприемлемого вида. Причем эти прелиминарные предложения могут быть довольно деликатными и затрагивающими также интересы третьих сторон. После того как вся эта дипломатическая кухня одним из партнеров вываливается наружу, новых предложений он может не ожидать. Столь радикальное отрицание принципа безусловной доверительности — это конец дипломатии.

Прежде с этим соглашались все державы, хотя бы они не соглашались друг с другом ни в чем остальном. Если хоть лично Макфол, хоть его руководство считают правильным выйти из дипломатического пространства, это их суверенное право. Но суверенное право других — видеть такую новацию и делать из того выводы.



СМИ2


РИА Новости

Новости, тренды

Фото: Юрий Козырев/Noor

Фото: 10 лет апокалипсиса

Как выглядел конец света в Беслане в начале сентября 2004 года



Прайм



ИноСМИ


TOP

  1. Чем грозит Украине упрямство Порошенко
    В Минске завершились многосторонние переговоры по Украине. Как и ожидалось, президент Украины отказался признавать на них свое поражение
  2. Зачем Петру Порошенко нужно «российское вторжение»
    Украинские власти предложили собственную версию серии поражений своих войск от ополченцев. По их словам, населенные пункты на Донбассе захватывают не местные «сепаратисты», а российские армейские подразделения
  3. Как Кремль будет принуждать Порошенко к миру
    25 августа состоялась большая пресс-конференция главы российского МИД Сергея Лаврова. Основной темой выступления стала, конечно, Украина - министр озвучил основные моменты российской позиции и анонсировал новые шаги, которые намерена предпринять Москва в украинском вопросе
  4. Почему Россия и Европа решили договориться в обход Украины
    Еврокомиссары по внешней политике, энергетике и торговле на переговорах в Минске выступали не просто как посредники, а как заинтересованные стороны. Брюссель уже осознал, что ситуация на Украине вышла из-под его контроля, и намерен восстановить отношения с Россией
  5. Мариуполь готовится к войне
    Ополчение ДНР заявилo, что в ближайшие дни готово взять под контроль Мариуполь. Украинские военные стягивают к крупному промышленному центру Донецкой области войска и военную технику. А жители города, в котором очень много беженцев из областного центра и других «горячих точек», в панике запасают продукты и готовят бомбоубежища



Infox




Политика

Фото: ИТАР-ТАСС

Кризис на Украине

Расплата за блицкриг

Успешное контрнаступление ополчения Новороссии заставляет киевские власти сделать трудный выбор: признать тяжелое политическое поражение сейчас либо потерпеть катастрофическое поражение чуть позже

Фото: ИТАР-ТАСС

С новыми еврокомиссаром, но без новых санкций

30 августа в Брюсселе проходил очередной экстренный саммит стран ЕС. На повестке дня было два вопроса: какова будет дипломатическая линия ЕС по отношению к России и кто будет эту линию проводить. И, как и ожидалось, итоговые решения по обоим пунктам в целом Москву устроили

Что стоит за "договоренностью" Путина и Порошенко о мире

31 августа президент России Владимир Путин заявил о достижении с Петром Порошенко соглашения об окончании гражданского конфликта на Украине. Более подробной информации о том, что имел в виду президент, пока нет, однако определенные выводы из этого заявления сделать уже можно