Бонапарт идет чрез Неман

На улице Правды
«Эксперт» №25 (808) 25 июня 2012
Бонапарт идет чрез Неман

Двести лет назад, 12 (24) июня 1812 г., саперы навели понтонные мосты через Неман, и полумиллионная Великая армия Наполеона начала путь на восток. Само название этой войны, в которой погибла Великая армия, звучало по-разному и у французов, и у русских.

За два дня до начала войны, 22 июня, Бонапарт составил воззвание: «Солдаты, вторая польская война начата… Рок влечет за собой Россию, ее судьбы должны совершиться… Вторая польская война будет славной для французского оружия, как и первая. Но мир, который мы заключим, будет обеспечен и положит конец гибельному влиянию, которое Россия уже пятьдесят лет оказывает на дела Европы». Уже к сентябрю, однако, название было забыто — где Москва, а где Польша? Когда же в декабре в Польшу вернулось не более 30 тыс. войска — еще максимум 100 тыс. попали в плен, а остальные остались лежать на русских полях, — окончательно утвердилось нейтральное la campagne de Russie — «русская кампания». Сходно и у русских, где «нашествие двунадесяти языков» было окончательно вытеснено Отечественной войной.

Так было положено начало традиции, явившейся затем в 1914 г. — Вторая отечественная и в 1941-м — Великая Отечественная. Название «Вторая отечественная» быстро было забыто, что довольно огорчительно. Ведь смысл именования войны «отечественной» в том, что это такая война, где речь идет не о частных спорах и не о приграничных провинциях, но на кону само существование отечества. Само бытие народа и государства. Всякую войну, в том числе ту, где на кону стоит все, можно выиграть, но можно и проиграть. Случившееся в начале 1917 г. и продолжавшееся много лет как раз и показывает, что такое проигранная отечественная война — урок, вряд ли подлежащий забвению.

Когда настала гроза двенадцатого года, на кону также было весьма и весьма многое. Уже степень военных бедствий, а равно и взаимное ожесточение сторон были весьма велики — сильнее, пожалуй, чем в предшествующих наполеоновских кампаниях на европейском театре, хотя и те, прежние, особым гуманизмом не отличались. Полководческий гений Бонапарта заключался еще и в том, что он решительно порвал с традициями XVIII в., когда солдат был весьма дорогостоящей игрушкой и для полководца устроить безоглядную мясорубку означало бы остаться вовсе без войска. Бонапарт так понизил солдатский номинал, что гекатомбы стали обыденностью.

Притом что достигнуть уровня XX века все равно было невозможно — не позволяла экономика. И призывной ресурс, и военная промышленность, и транспортные средства (одна гужевая тяга и никаких железных дорог) не могли обеспечить питание сплошных тысячекилометровых фронтов. Война шла по одной линии. В 1812 г. по линии Вильна—Смоленск—Москва—Малоярославец—Смоленск—Вильна. Но уж на этой линии количество смертей, разрушений и варварских жестокостей было вполне впечатляющим. Когда Кутузов при разговоре с императорским послом Лористоном сравнил французское нашествие с монгольским, он, возможно, преувеличил, но удачного возражения так и не дождался.

Однако кроме военных бедствий р