Тиран и пресса

Книги
История
«Эксперт» №44 (826) 5 ноября 2012
Тиран и пресса

Выдающийся историк написал эту работу в 1913 году. Конечно, он и предположить не мог, что через несколько лет в России настанут времена, которые с карикатурной точностью воспроизведут реалии, описанные им на примере наполеоновской Франции. А он сам, попав в ГУЛАГ, станет вначале жертвой, а потом, обласканный капризным тираном, сделается чуть ли не его придворным историком.

Отличие Наполеона от Сталина заключалось не в том, что он не любил печать и «идеологов» — в этом два диктатора близки, — а в том, что он, похоже, не понимал их значения даже для пропаганды. Наполеон чувствовал себя настолько великим, что не нуждался в том, чтобы в это поверили другие. Ленинское «коллективный пропагандист и коллективный организатор» было бы ему непонятно. Газеты не смели не только критиковать императора (такое было просто немыслимо) и вообще рассуждать о политике, но их ограничивали и в раболепных одах. Император не терпел излишеств. Когда Gazette de France опубликовала подобострастную статью о рождении наследника, Наполеон написал министру полиции: «Поистине этот молодой человек [редактор газеты] делает слишком много пошлостей. Отнимите у него редактирование газеты!» И редактора уволили…

Контролируя самостоятельно и при помощи полиции каждое слово, написанное в газетах, Наполеон сознательно не установил для печати предварительной цензуры. Как замечает Тарле, «ни одна газета не осмелилась бы напечатать что-либо дерзкое», но главное, император не хотел разрешать к печати чего бы то ни было, чтобы не казалось, будто он одобряет напечатанное. А когда ему надоело следить за 73 газетами, выходившими во Франции, он приказал уменьшить их число до 13, а потом и до четырех. В конце концов, они и так печатали одно и то же.

Тарле Евгений. Печать во Франции при Наполеоне I. — М.: Едиториал УРСС, 2010. — 72 с. Тираж 3000 экз.