Как именно нам не повезло

Книги
«Эксперт» №48 (830) 3 декабря 2012
Как именно нам не повезло

Историк-профессионал строит такие гипотезы регулярно — и регулярно отбрасывает как недостаточно обоснованные. А писатель не отбрасывает, потому что такого уровня проработанности гипотез у него просто не может быть. И потому выстроить такую работу может лишь историк, наделенный большим писательским даром.

В книге нет теории, это живые рассказы о ходе той истории, которой нет и не было. Возьмем для примера историю про отсутствие Александра Македонского. Мы довольно хорошо знаем историю с его участием. Но допустим, что в молодости он был казнен по воле отца, Филиппа. Что тогда было бы?

Тойнби рисует удивительной детальности картину средиземноморской истории без Александра. Рассматривает реальную историю, последовательно выбирая на возможных развилках тот вариант, который был бы наиболее вероятен, если бы не гений Александра. Там в близкой перспективе — сражения Македонии с Персией, победы, образование Цизевфратской Азии. То есть греки победили бы и без Александра. Но  тогда натиск македонцев обращается преимущественно на запад, ими завоеван Рим. Образуется новый мир, в котором правят Карфаген — на юге, Персидская держава — на востоке и Великая Македония — в центре, на севере и западе. Так выглядит мир без Александра в воображении Тойнби.

Однако самым интересным оказывается не само политическое разделение — этот мир совсем иначе устроен. Централизованные государства не выживают в этом мире, их раздирают восстания провинций и непрерывные войны. Все крупные государственные образования погибают. Более выгодной оказывается полисная структура. Древние государства остаются государствами лишь по названию, они делятся на города-государства, полисы. Эти небольшие городские общины и являются по-настоящему суверенными. Почти все вопросы решаются на уровне полисов.

Такой порядок сулит мир. Ведь большие империи воюют за подвластные территории, а города — нет. И тут начинается совсем нам не знакомая история Европы — мирная, без столкновений государств, ведь стран в нашем смысле почти не существует, есть лишь рыхлые союзы полисных общин. Зато в этом мире очень много значат культурные объединения, благодаря отсутствию жестких границ мир более един, чем у нас, в нем единая культура с общей религией: иудаизм владеет миром Средиземья, и все говорят на едином международном языке — арамейском.

Вторая альтернативная история раскрывается совсем рядом с первой. Допустим, Александр Македонский не умер рано и властвовал над миром еще более тридцати лет. Тут, по мнению Тойнби, мировая история пошла бы совсем другим путем. Первое великое объединение стран и народов не распалось бы так быстро, мировым языком опять-таки стал бы арамейский, но в великом плавильном котле средиземноморских народов евреи утратили бы самобытность, слились с финикийцами, и иудаизм не стал бы заметным явлением в мировой истории.

Великая империя правит на земле, трансокеаническое судоходство в руках финикийцев, великих коммуникаторов мировой истории. Они же, первые изобретатели бумажных денег, создают но