О годовщине московских митингов

Разное

В текстах, появившихся к годовщине белоленточных протестов, особенно впечатлила мемуарная часть. Люди спорят, кто кому накануне событий звонил, кто куда ходил и с кем пил виски, в очевидной уверенности, что общими усилиями пишут важнейшую главу в будущий учебник истории. Они ошибаются: в учебники не попадёт ни одна из конкурирующих версий, кто первым сказал «Э!» накануне пятого или, там, двенадцатого декабря прошлого года. Потому что историю пишут победители. Вот большевики победили — и три четверти века мучили «ни в чём не повинных ребят» подробностями передвижения своих вождей (то с Троцким, то без Троцкого) в тёмной октябрьской ночи. Никому из нынешних мемуаристов победы не видать — и изучать их (хоть с Немцовым, хоть без Немцова) прошлогодние твиты и фейсбучные посты ребятам не придётся никогда.

Левый активист Удальцов заявляет: «Сколько бы себя власть ни убаюкивала разговорами о том, что протест исчез, это не так», — и странно было бы с ним спорить. Не исчез и вполне может вновь стать очень заметным. Но ни самому Удальцову, ни прочим ораторам давешних митингов шанса возглавить серьёзное движение больше не представится: их не дают дважды. Год назад шанс был. После митинга на Болотной власть так явно оторопела, что даже свежеотставленный от неё Кудрин, который ни по биографии, ни по характеру никак не Данко, какое-то время считал разумным ходить к белоленточным вождям пробоваться на роль посредника между ними и властью. Но тогда же шанс и кончился: поголовно отбыв на длиннющие новогодние каникулы, вожди эти безоговорочно доказали: что́ делать с неожиданным энтузиазмом «рассерженных горожан», они не знают — и значит, ничего внятного сделать с ним не смогут. Это потом и подтвердилось до буковки. Немудрено, что сегодня тот же Кудрин, требуя от власти «покончить с конфронтационной риторикой в отношении “рассерженного меньшинства”», всё-таки не зовёт её вступить в переговоры с Координационным советом оппозиции. Такой призыв уже просто не выговаривается: представительность и договороспособность КС слишком известны.

А ведь энтузиазм в Москве и правда был большой. Болотная площадь всех удивила, многих обрадовала — и породила пропасть надежд. Мало в чём согласные друг с другом люди чуть не дословно совпадали тогда в тирадах о пробудившемся обществе, о гражданах, возвращающихся в политику, и т. п.; почему надежды эти — ладно, основная их часть — так быстро и бесследно ушли в песок, не совсем понятно. Всецело поддерживающий протестантов социолог Гудков объясняет незадачу так: «Главные проблемы не во власти сейчас. Проблема в той части общества, которая хочет перемен. Отсутствие ясной повестки дня, программы действий и отсутствие компетентных людей, которые могут сформулировать, поставить эти вопросы». Объяснение тем более сильное, что протестующих и сами они, и даже многие сторонние наблюдатели зовут то продвинутыми, то креативными, то ещё как-то в этом духе. Неужели же в целом креативном классе так-таки и не сыскать горстки компетентных людей? Думаю, чт