Что ждет кандидатов

Тема недели / Ученые степени Владимир Филиппов стал председателем Высшей аттестационной комиссии в нелегкое для нее время. Непрекращающаяся череда скандалов с фальсификациями при защитах и списанными диссертациями поставила ВАК в центр общественного внимания. Проблемы в ее работе копились на протяжении всего постсоветского времени, и для достижения быстрых видимых эффектов нужно либо быть волшебником, либо уметь отвлекать внимание публики и вселять надежду

В распоряжении комиссии лишь 45 человек на 3,3 тыс. диссертационных советов, 26 тыс. диссертаций ежегодно и катастрофический объем документооборота, осуществляемого по старинке — пухлыми папками с тесемками.

— Система ученых степеней — это механизм самовоспроизводства научной среды. Возможно, по некоторым специальностям точка невозврата уже пройдена и эталоном стала некачественная работа?

— Я думаю, что точки невозврата нет и быть не может. Все-таки у нас есть много диссертационных советов, в частности в Российской академии наук, в которые бизнесмены или чиновники особо не рвутся. Они стараются попасть в советы, которые созданы при слабеньких университетах. Они предпочитают защищаться не в МГУ, а в каком-нибудь областном вузе. У нас лишь около 300 государственных вузов, при которых есть советы, а всего советов 3300, и часть из них — при каких-то неизвестных организациях.

У нас есть очень серьезный пласт науки, на которую можно опереться, в сильных университетах и академических институтах. В частности, одно из принципиальных изменений мы планируем провести, опираясь именно на них. Мы должны выйти на такой уровень, чтобы наш кандидат наук на Западе автоматически признавался на уровне PhD. Это будет эксперимент на базе ведущих научных институтов Академии наук и ведущих университетов, которые в течение года-двух апробируют новые требования к защитам, позволяющие выдавать степень PhD. В их числе будут и обязательные публикации в международных научных журналах.

И мы дадим им право не только самостоятельно присваивать эти степени без участия экспертного совета ВАК, но и выдавать государственные дипломы на английском языке.

Но вузы, которые войдут в эксперимент, должны гарантировать, что, как и в докторантуре на Западе, заработная плата аспирантов у них должна быть равна средней заработной плате по региону. Сейчас, например, в Москве она должна составлять 50 тысяч рублей. Только под эту гарантию будет даваться аспирантура и диссертационный совет. Аспиранты должны заниматься наукой, а не бегать подрабатывать на стороне.

Этот эксперимент очень важен для того, чтобы Россия, российское образование получили мировое признание. Мы даже в СНГ уже стали почти изолированными. Вокруг нас почти все бывшие республики СССР перешли на PhD. Поэтому к нам даже аспирантов посылать не хотят, а предпочитают страны, выдающие понятные и признаваемые дипломы.

Сейчас уже принято решение, что надбавки за степень кандидата и доктора наук, а также за звания профессора и доцента ликвидируются и включаются в общую заработную плату. Никто не забирал у вузов эти 3–7 тысяч рублей, их отдали «в общий котел», и вуз сам решает, кому сколько доплачивать. Университеты будут сами определять наиболее активных и ценных ученых и доплачивать им.

— Вы ориентируетесь на западный опыт?

— Последний закон «Об образовании в РФ» сделал аспирантуру третьей ступенью высшего образования, как и во всей Европе в рамках болонского процесса. Теперь у нас такая же система: бакалавр—магистр—доктор. Сейчас пред