Медицинская карьера Банка России

Тема недели
Центральный банк
Если и в новом экономическом цикле наши финансовые власти будут проводить жесткую денежную политику, Россия навсегда останется в когорте третьеразрядных стран
Медицинская карьера Банка России

Банк России — великан и мировой рекордсмен. По данным Economist за 2009 год, по количеству персонала на душу населения ЦБР опережает ближайших соперников в 1,5–6 раз. В нем работает более 70 тыс. человек, 15% центральных банкиров мира, — это население небольшого русского города, например Дубны. Он один из немногих мировых центробанков, роль которых в банковской системе страны особенно велика: почти 30% активов российских банков находятся у ЦБР (см. таблицу 1).

Что означают такие размеры ЦБР? Кто он — охранник автостоянки, следящий за въездом и выездом автомобилей и за наличием машиномест? Хирург, перекраивающий живое тело экономики? Или простой технический инспектор и счетовод, не могущий и не желающий на что-либо влиять?

Кто вы, мистер Центральный Банк?

Если ночью разбудить центрального банкира и спросить, за что он отвечает, то ответ будет однозначный: за стабильность цен и курса национальной валюты. После кризисов конца 1990–2000-х годов к этому джентльменскому набору добавилась финансовая стабильность.

Особая активность не приветствуется, максимум, что позволено, — чуть снизить инфляцию, подправить денежное предложение, приподнять экономику, подкрутить процентную ставку в порядке антициклического регулирования.

Должны быть легко доступны кредит и процент, денежная эмиссия. Прямая ответственность ЦБ за макроэкономическую динамику или, не дай бог, за структурную перестройку хозяйства, как правило, отрицается. ЦБ выполняет обязанности материально-технического снабженца.

Но все меняется в момент опасности. Если нужно защитить страну в мировой торговле — затеваются валютные войны. Если нужно сбить кризис — включается печатный станок. Если нужно финансировать подготовку к войне — центробанк автоматически кредитует всех и вся. Он ведет себя как полевой хирург — режет и кроит по живому.

Когда же в экономике, как это было в России, ломается все — собственность, структура, управление, финансы — и происходит это два десятилетия подряд, ЦБ должен показать класс хирурга высшей квалификации.

Показал ли хирург класс?

Неопытный интерн не может владеть искусством профессора.

Банк России лечил как мог. Создал, а иногда имитировал все привычные для развитых стран механизмы денежной, валютной и процентной политики. Проводил жестокие операции без наркоза (финансовая стабилизация и пирамида ГКО 1990-х, открытие счета капитала и денежная стерилизация начала 2000-х); просто пытался сбить температуру (валютный курс, инфляция); прошел через два кризиса, когда больной выжил случайно (выросли цены на нефть). Увлекался мифами, не оценивал пациента по существу (на первое место ставил сильный рубль, стремился к либерализации, боялся негативного процента, считал таргетирование превыше всего, а эмиссию — накачкой, поднимал процент для уменьшения инфляции и т. п.). А бывало, слушал консилиумы знатных иностранцев, призывавших к сдержанности в денежной политике и сбалансированному бюджету как абсолютному благу.

В конце концов больной выжил, но находится на аппарате искусственн

* На этот счет имеется широкая международная практика. См., например: Epstein
Gerald. Post-war Experiences with Developmental Central Banks: the Good, the Bad and the
Hopeful. — UNCTAD, G-24 Discussion Paper Series, No 54, February 2009.