Гадания по Пелевину

Книги
«Эксперт» №14 (846) 8 апреля 2013
Хорошая книга тоже может не понравиться публике — какой-то ее части. Потому что для того она и написана
Гадания по Пелевину

Здесь не о том, кто такой Пелевин с точки зрения вечности и Нобелевского комитета и кем он является для общества. Он выполняет не писательскую, а какую-то иную функцию.

Например, эта его привязка к времени: делать по книге к каждому Новому году. Трюк скорее издательский, но перешел и на автора: сейчас в рецензиях часто упоминается, что вот же, к Новому не выпустил, сдвинулся на март, а почему?

По одной из версий, дело в актуальности, то есть именно она-то была противопоказана. Потому что книга и о митингах-протестах, и в декабре подход автора к этой теме еще мог задеть целевого читателя, а в марте уже и ничего. Ведь протест, по Пелевину, — это «средство усилить гламур и дискурс», а также «разновидность потребления напоказ и бесплатный гламур для бедных». Но какая разница — ведь он же все равно задел?

При этом книгу все-таки ждали к концу года, а значит, условный читательский рефлекс налицо. Однако это не имеет отношения к писателю, просто ожидание поставки продукта в привычное время. Или так: есть некий агрегат Пелевин, который раз в год требует профилактики. Как если бы его очередная книга была картриджем, расходным материалом. Год прошел, и Пелевину положено кое-что заменить.

И вот очередной картридж Пелевина снова пропечатывает что-то в читателях. Коль скоро на это устойчивый спрос, то они продолжают находить в нем для себя что-то важное. Или же не находят, поскольку последние три книги общественность восприняла несколько критично. Но и это не важно, главное — чтение очередного Пелевина остается актом, который читатель привык совершать раз в год.

Дело, однако, в том, что Пелевин и в самом деле инструмент, отстраненно перерабатывающий общую для читателей реальность в свой формат. Он выдает очередные порции мемов, но никогда не разговаривает вне книг. Будто его и нет вовсе. Он существует лишь в формате ежегодной выдачи. Он не гуляет с писателями по Бульварному кольцу, не пишет колонок, не рассуждает в эфире. Никакого дополнительного смысла, никакой своей человеческой составляющей в книги он не вносит.

Так что читатель раз в год оказывается наедине с книгой, и только. Как ее воспринимать? Чисто гадательно. Да, критики что-то пояснят, но они, как обычно, будут объяснять самим себе, а книгу каждый осваивает своим умом. По ней можно гадать, как, скажем, по внутренностям животных, о будущем и настоящем.

Конечно, у Пелевина большая заслуга перед словесностью. Раз в год читатель мобилизует все свои интеллектуальные ресурсы, занимается умственной деятельностью и лишь потом подключает чувства. Потому что сначала надо понять, хотя бы чуть-чуть, что имел в виду автор.

Вот мнение профессионального читателя, критика Николая Александрова: «Все это уже у Пелевина было… и не один раз. Только в “Бэтмане Аполло” Пелевин проповедует с какой-то ворчливой злостью, с агрессией прозелита… не щадя ни чужих, ни своих... И показательно, что роман завершается уже откровенно публицистическим внесюжетным Приложением, таким яростным, сердитым восклицательным знаком. Зачем эт