Старообрядцы и социализм

Книги
Москва, 22.04.2013
«Эксперт» №16 (848)
Версия о церковном расколе как коренной причине русской революции является настолько же продуктивной в развязывании тугих узлов нашей истории, насколько и шокирующей

Автора интересует история русского раскола как таковая, точнее, взаимоотношения старообрядцев с правительством. Эту тему специалисты обходили вниманием, если не считать Пушкина с его «Историей Пугачева». Открывшиеся новые факты сенсационны. И касаются главных событий истории России начала XX века.

Прежде всего, автор проясняет вопрос о количестве старообрядцев. Он обоснованно подвергает критике официальную статистику с ее 2% населения, находящегося в расколе. Даже правительственные эксперты в середине XIX века, опираясь на исследования министерства внутренних дел, называли цифру в десять раз большую. Но в книге приведены веские аргументы в пользу заниженности и этой оценки. Тем более что с течением времени влияние раскола не уменьшалось, а росло. Это зафиксировали, например, сенаторские ревизии в регионах 1881 года.

С новым пониманием масштаба раскола связано главное открытие книги — так называемая староверческая модель капитализма. Известная узким специалистам староверческая модель экономики, основанная на общественной собственности и общественном кредите, и факт расцвета крестьянско-купеческого и крестьянско-промышленного капитала в конце XVIII — первой половине XIX века — это, как выясняется, две стороны одной медали. О предприимчивости старообрядцев много пишут, но автор потрудился вскрыть историческую и социальную подоплеку этого феномена. Его вызвала к жизни, с одной стороны, политика правительства, нацеленная на увеличение податной базы: амнистия раскольникам и дарование прав крестьянам записываться в купечество и открывать заводы. С другой — неразвитость кредитной системы, обслуживавшей лишь экспортно-импортные операции и ссужавшей дворянство под залог земли. Поэтому бурное развитие крестьянской коммерции и промышленности было невозможно без финансовой и организационной поддержки со стороны крестьянского мира.

Итак, все эти Рябушинские, Коноваловы, Гучковы и Морозовы управляли активами своих староверческих общин. А те жили по принципу социально-ориентированной корпорации, нацеленной на выживание в конфессионально враждебной среде. Отрицание частной собственности («твоя собственность есть собственность твоей веры») и преобладание демократического начала над иерархическим были несущей конструкцией системы. Это тот самый «социализм» русской общины, который воспели Герцен с народовольцами, Достоевский и славянофилы. И он стал пружиной, двинувшей Россию в феврале 1917 года — к Октябрю и далее.

Становится понятно, почему не удалось вовлечь крестьянские хозяйства в рыночную экономику в ходе столыпинской аграрной реформы (из общины вышло 17% крестьян). Деревня жестко отстаивала антибуржуазные ценности и в Государственной думе: «Чтобы земля была вся Царско-Казенно-Народная… чтобы никто не имел собственности». И в этом вопросе депутаты-крестьяне размежевались и с правыми партиями, несмотря на общие монархические взгляды, и — что важно — с депутатами от духовенства, называя РПЦ «денежной» церковью. Понятно, что прямых доказательств связи раскола с б

У партнеров

    «Эксперт»
    №16 (848) 22 апреля 2013
    Борьба с офшорами
    Содержание:
    Деньгам некуда бежать

    Нетерпимое отношение к уклонению от уплаты налогов с помощью офшоров становится элементом нового политического консенсуса развитых стран

    Наука и технологии
    Потребление
    Реклама