Назад в будущее

Культура
Москва, 27.05.2013
«Эксперт» №21 (852)
Каннский кинофестиваль, прошедший в атмосфере всеобщего недовольства, в том числе и погодой, стал одним из самых кризисных за последние десятилетия

Фото: РИА Новости

Эта статья пишется, когда Канн-66 достиг своего апогея — середины. К моменту выхода номера будут известны победители во всех номинациях. Но хотя впереди еще несколько ожидаемых фильмов, в том числе картина легендарного Романа Полански, основных тяжеловесов киноиндустрии, включая База Лурманна, журналисты уже посмотрели.

Каннский фестиваль всегда заявлял о своем радикализме, непримиримости к архаичному языку кино, о том, что именно ему принадлежит честь открытия новых имен и кинематографических территорий. Однако в этом году — неожиданно для всех — он буквально сдулся, сник. Жиль Жакоб, ранее возглавлявший этот самый престижный киносмотр мира, уже очень стар и, хотя время от времени встречает гостей на знаменитой красной лестнице, от дел отошел. Это обстоятельство чувствуется буквально во всем, начиная от программы и заканчивая составом прибывшей публики. В бесконечных очередях в кинозалы стоят маловнятные персонажи — блогеры, экзотические старухи, пятнадцатилетние юнцы: вряд ли они знают о существовании Брессона или, скажем, Вирасетакуна. В этом году число аккредитованных в Канне на тысячу человек больше, чем в прошлом, — это отражается на распорядке дня специалистов, вынужденных проводить в очередях иногда по четыре часа кряду, между тем Канн был задуман именно как место встречи профессионалов.

Конкурсная программа также не блистает оригинальностью. Это было понятно заранее, но на деле оказалось еще хуже — даже именитые режиссеры выдали некое усредненное европейское кино, назвать которое авангардным или интеллектуальным язык не поворачивается. Но это общая болезнь европейских киносмотров: некогда мощный Берлинале, входящий в знаменитую триаду Канн—Берлин—Венеция, тоже постепенно сдал позиции — с приходом нового директора Дитера Косслика он превратился в пародию на фестиваль.

Насмотревшись — когда-то в Берлине, а теперь и в Канне — фильмов плоских, убогих по мысли, действующих как снотворное, поневоле задумаешься о роли личности в истории. О том, что один-единственный человек, безо всякой помощи, на свой страх и риск, может, словно античный герой, повернуть колесо истории — в данном случае истории кино. Кстати, таких гениев — администраторов и в то же время обладателей безупречного вкуса и разнообразных знаний, от экономики до теории кино — не так уж много. Они все наперечет: упомянутый выше Жиль Жакоб, киновед и знаток кинематографа (за год он успевал просматривать около четырех тысяч кассет, что само по себе невероятно); Марко Мюллер, теоретик кино, интеллектуал, свободно говорящий на двадцати языках, ко всему прочему китаист; президент Венецианского кинофестиваля Альберто Барбера и Игорь Сукманов из Белоруссии, сумевший сделать из провинциального Минского киносмотра блистательный, виртуозно темперированный европейский фестиваль, слава о котором уже пошла по всей Европе.

Жиль Жакоб, бессменный президент Канна на протяжении тридцати лет, пожалуй, самая крупная фигура фестивального движения за всю историю кино. Благодаря ему мир узнал японский, р

У партнеров

    «Эксперт»
    №21 (852) 27 мая 2013
    Идеологическая борьба
    Содержание:
    Они не равны

    Развернувшаяся околоисторическая дискуссия выявила, насколько неустойчивы основания современной российской государственности

    Международный бизнес
    Экономика и финансы
    Наука и технологии
    Потребление
    На улице Правды
    Реклама