О минобровском Большом скачке

Разное
«Эксперт» №22 (853) 3 июня 2013
О минобровском Большом скачке

Минобр наступает по всем фронтам, круша всё, включая самого себя. Так, с ЕГЭ он уже упёрся в стенку. Год за годом ему пытаются втолковать, что у ЕГЭ системный порок: все, от школьника до губернатора, заинтересованы в завышении баллов — и нет ни единой силы, заинтересованной в честности экзамена. Год за годом Минобр в ответ радуется, что нарушений снова стало меньше, что борьба с ними снова стала гораздо борцовее, что ещё чуть-чуть, и ЕГЭ станет чист, как слеза сдающих его младенцев. И к нынешнему лету всероссийская традиция неофициального прохождения ЕГЭ вполне сложилась. Она изумительно разнообразна. В Махачкале 40% одиннадцатиклассников перевелись в районные школы, где сдача ЕГЭ «проще и дешевле». В московской школе — вот только что рассказал коллега, у которого сын сдавал, — ответы, достаточные для «тройки», детям попросту выносили учителя. Хочешь больше — старайся сам, но и это не слишком трудно: все или почти все варианты заранее были в сети. Иные наблюдатели считают, что заблаговременное обнародование вариантов ЕГЭ есть сознательный саботаж вредоносной институции, но я в этом сомневаюсь. Для актов саботажа нужен боевой задор, а в отечественном образовании царят сейчас растерянность и уныние — если не отчаяние.

В вузах сейчас ещё хуже, чем в школах. Подписанная Медведевым «дорожная карта» ещё зимой предупредила, что до 2018 года профессорско-преподавательский состав (ППС) будет сокращён на 44%, причём нагрузка оставшихся педагогов возрастёт на 28%. Похоже, резать решено поживее: уже сейчас в вузах (во всяком случае, во многих) готовятся или проходят сокращения примерно такого масштаба, какие сулили на пять лет. В московских вузах (как минимум в некоторых) ППС уже практически уполовинили, отказавшись от услуг полставочников. Одновременно в вузах (вот это, кажется, во всех) ликвидировали проектное финансирование, что неизбежно означает сокращение оплаты труда. Структура оплаты такова: преподавателю гарантирован позорно малый минимум, а всё, что сверх него, суть разного рода надбавки и поощрения, которых начальство при желании всегда может педагога лишить. Переходный этап от феодализма к рабовладению.

Предупреждая любимый аргумент минобровцев, подчеркну: я не сторонник сохранения статус-кво, да и не знаю таких сторонников. Плохих профессоров и доцентов и вправду много, от них надо избавляться — но разве так? Вы что, серьёзно думаете, что в московских вузах именно полставочники были самыми ненужными работниками? Или что профессор, не чувствующий повседневной зависимости от начальства, не способен успевать за передовыми веяниями? Да нет, конечно. Просто всё, что делает сам Минобр и чего он требует от своих вассалов, никогда не касается содержательных вещей, но всегда сводится исключительно к формальным критериям, порой почти фантастическим. А такой подход ведёт к хаосу и неотвратимым провалам.

Вот профессор педагогического вуза пишет в блоге: «Прислали нормы времени для внеаудиторной работы ППС. Цифры многое могут сказать о людях, которые их опре