Инновационный политический вакуум

Тема недели
Реформа РАН
«Эксперт» №27 (858) 8 июля 2013
Редакционная статья
Инновационный политический вакуум

Все-таки решили «подстричь свинью». Результат, как и утверждается в анналах, неизменен: «визгу много — шерсти мало». Наступление остановлено, Академия наук не ликвидируется. Осадочек, однако, остался. Политические издержки пока не просчитаны, но уже очевидно, что они будут.

Зачем понадобился этот антиакадемический блицкриг именно сейчас, когда РАН (речь прежде всего о ней не потому, что мы умаляем значение других академий, а потому, что прежде всего против нее был направлен главный удар) выбрала нового президента и сама заявила о кардинальном реформировании?

Есть версия, что это такая «политическая технология». Не желавшая годами реформироваться РАН была подвергнута шоковому воздействию, инициаторы процесса заранее понимали, что будет откат, но уже не на прежние позиции, и ходу реформ будет задан необратимый ход. Красиво, но уж слишком нетехнологично по исполнению — был бы такой замысел, не послали бы вице-премьера Ольгу Голодец в Думу требовать «отделить научное сообщество от принадлежности к институтам», не переписывали бы радикально за ночь до второго чтения законопроект, принятый в первом чтении, не дожидались бы выхода на митинги тысяч в целом не слишком политизированных научных работников в разных уголках страны.

Нам кажется, что ближе к истине другая версия. Гораздо более тревожная. Искушенному человеку, не первый год наблюдающему за научно-технологической и, шире, инновационной сферой России, в последние месяцы стало казаться, что единой политики для нее не стало вовсе. Если раньше окуклившуюся РАН просто не трогали, зато организовывали «Роснано» и «Сколково», принуждали к инновациям госкорпорации, строили на местной почве вошедшие в моду на Западе инновационные институты типа техплатформ и кластеров, то теперь «Роснано» и в большей степени «Сколково» подвергнуты атаке, сравнимой по жесткости с академическим блицкригом, госкорпорации законно игнорируют сколковский эндаумент, а новые институты висят в воздухе, не очень понимая, кому они теперь нужны. Почти пятнадцать лет построения национальной инновационной системы оказываются под вопросом. Да и сама РАН, устоявший фрагмент прежней, советской, инновационной системы, вместо того чтобы быть деликатно вписанной во вновь построенный контур, чуть не подвергается ликвидации. Может быть, нам вообще не нужна национальная инновационная система? Может быть, мы поспешили с объявлением перехода экономики на инновационные рельсы?

Предположим, что система все-таки нужна, тогда нужна и адекватная инновационная политика. Ее сегодня, похоже, нет, элиту, по большей части не слишком искушенную в этом вопросе, «качает», а сообщество — ученые, инженеры, инновационные предприниматели, университетские работники — оказывается дезориентированным.

Инновационный политический вакуум, кажется, и спровоцировал антиакадемический блицкриг. Если стратегии нет, то все позволено, можно и так, нетехнологично, потому что кому-то захотелось то ли из-за личных обид, то ли из специфических убеждений, то ли просто по глупости ра