Биеннале женского рода

Культура
Искусство
«Эксперт» №38 (868) 23 сентября 2013
В Большом Манеже и еще на 70 столичных выставочных площадках стартовала Пятая Московская биеннале современного искусства
Биеннале женского рода

В последнее десятилетие от Венеции до Москвы и от Стамбула до Сиднея биеннале представляют самый актуальный и достоверный срез происходящего в арт-мире. Для художников это важная строчка в творческой биографии, для кураторов — возможность выразить глобальные идеи, для зрителей — узнать о самых «горячих» художественных тенденциях.

Основной проект нынешней Московской биеннале разместился в Большом Манеже. Парящий под потолком дирижабль, ползущие по полу лыжи и деревянные сани, бамбуковые башни, картонные города, паутина из стеклянных шаров — художники, приглашенные куратором выставки Катрин де Зегер, не только в буквальном, но и в философско-художественном смысле говорят на разных языках.

Де Зегер задала участникам общую тему, вынесенную в название проекта — «Больше света». Пожалуй, в отличие от других биеннале тема настолько общая, что о ней можно забыть сразу после прочтения. «Здесь и сейчас: рядом с Красной площадью / квадратом» — подзаголовок к статье в каталоге звучит как девиз. О «здесь и сейчас» художники во все века рассказывали разными средствами. Человеческие эмоции не меняются со временем, но меняются «кнопки», на которые нажимает художник, чтобы вызвать эмоциональный отклик у зрителя. «Искусство не существует в отрыве от реального мира, — рассказывает Дмитрий Озерков, заведующий сектором современного искусства Государственного Эрмитажа. — Сегодняшний мир гипертехнологичен, очень стремителен, трех-четырехмерен, и искусство следует этим тенденциям современности. Все логично. Все новые формы искусства следуют двум устремлениям: все на самом деле сложнее, чем картина, висящая на стене, или, наоборот, все проще — и тогда возникает просто пустота, свет и так далее. Кроме того, исторически классическая картина всегда висела в интерьере, она не существовала на белой стене, как мы привыкли видеть в музеях. А если посмотреть на старый классический интерьер, то он заставлен разнообразными предметами, безделушками — кресла, диваны, камины, канделябры, часы, статуэтки плюс узорчатые обои. Тот интерьер был очень измельчен и картина — гладкая, спокойная — была прорывом в окружающем мельтешении, окном, в котором было представлено определенное высказывание, будь то портрет короля или натюрморт Гогена. Сейчас на белой стене в пустом зале это высказывание так не работает. И инсталляция заполняет ту пустоту, которую уже не может заполнить картина».

Проект Катрин де Зегер (как и кураторы предыдущих московских биеннале, она из числа мировых знаменитостей — родом из Бельгии, основатель художественного фонда Kanaal в Кортрейке, директор Музея изобразительного искусства в Генте, приглашенный куратор Музея современного искусства в Нью-Йорке и Фонда Тапиеса в Барселоне) не назовешь прорывом, но в целом он, безусловно, удался. Пожалуй, в нем есть соответствие классицистическому в основе своей Манежу с его гармоничным сочленением частей, удачно найденными пропорциями — выставка не перегружена объектами, но их интересно рассматривать, в ней достаточно разных тем, с

Майя Онода (Япония)
Калейдоскоп,
2012

Майя Онода 057_expert_38_2.jpg Фото: Дмитрий Лыков
Майя Онода
Фото: Дмитрий Лыков

— Каждый раз, когда поворачиваешь калейдоскоп, возникает новый образ. Кусочки цветной бумаги складываются в новый узор при каждом повороте, хотя каждый кусочек остается самим собой. Искусство для нас — тот же крутящийся калейдоскоп. Я превращаю повседневную жизнь в искусство. Сварив кофе, я выкладываю использованный фильтр или остатки кофейной гущи на лист бумаги. Кофе оставляет на ней красивые пятна, а я добавляю к ним краску или размазываю пятна, чтобы получился рисунок. Если вы посадите кофейное пятно на одежду, вы, скорее всего, постараетесь его вывести. А ведь такое же пятно на рисунке покажется вам красивым или, по крайней мере, интересным. Сделав из пятна рисунок, я иголкой вырезаю из него части, и получаются негативные пространства. Вырезанные кусочки бумаги я использую в других работах, и там они становятся позитивным пространством. Так вторичная работа превращает первичную в негатив; позитив и негатив — это одно целое, они неразличимы. Одна работа ведет к другой, повторы одних и тех же действий замыкаются в бесконечный цикл. Таким образом, каждая трансформация рассказывает свою собственную историю и становится бесконечной, зацикленной историей.

Вячеслав Суриков

Гося Влодарчак (Польша/Австралия)
Морозный рисунок для московского Манежа, 2013

Гося Влодарчак 058_expert_38_1.jpg Фото: Дмитрий Лыков
Гося Влодарчак
Фото: Дмитрий Лыков

— Я художник, я создаю объекты искусства, фотограф делает снимки, писатель пишет тексты. Это все способы общения с внешним миром, это язык, на котором мы говорим. Художники создают впечатления, которые, в конечном счете, получают зрители. Зрители, в свою очередь, производят впечатление на нас. Это цикличный процесс. Мы постоянно взаимодействуем друг с другом. Но я ничего не жду от зрителей. Людям либо нравятся мои работы, либо они их ненавидят. Тем, кто задерживается у моих работ подольше, они чаще всего приходятся по вкусу. Для тех, кто бросает на них какой-то беглый взгляд, они кажутся какими-то каракулями. Я не верю во вдохновение. Я просто преобразую жизненную энергию в материальные объекты. Я просто рисую то, что вокруг меня. Вижу и рисую, вижу и рисую. Мне не нужно ничего, кроме меня самой и маркера. Мой рисунок — это отражение того, что происходит внутри меня. То, как я работаю, зависит от моего состояния, от того, что я чувствую в данный момент. Сам процесс создания рисунка очень органичен для меня. Рисунок — моя вторая натура. Я использую маркеры, потому они позволяют добиться линий одинаковой толщины. Все в мире имеет значение. Нет ничего, что было бы важнее другого. Вместо того чтобы создавать перспективу, выделить что-то одно на фоне остального, как-то работать со светом, я изображаю вещи так, как они выглядят в реальном мире: когда вы открываете глаза, вы видите, что все формы, которые вас окружают, накладываются друг на друга. Они взаимодействуют, и вы не выделяете среди них какие-то конкретные объекты. Это мой способ получать визуальные впечатления. Только мы можем сказать: это человек, это важно, а этот предмет может быть совсем неважным. А с точки зрения Вселенной это набор линий или струн. Если мы поднимемся до этого уровня, то мы поймем, что нет важных или неважных вещей.

Вячеслав Суриков

Эд Пин (Торонто, Канада)
Воображаемое жилище, 2013

Эд Пин 060_expert_38_2.jpg Фото: Дмитрий Лыков
Эд Пин
Фото: Дмитрий Лыков

— Иллюзия не может жить без реальности, так же как реальность не может существовать без иллюзии. Мне нравится то напряжение, которое возникает на границе между иллюзией и реальностью. Это очень неустойчивая линия. Английская писательница Марина Уорнер сказала: «Реальность неотделима от иллюзии». Одни люди тратят на просмотр моей работы секунду, посмотрят и пойдут дальше, а другие остановятся и будут смотреть на нее гораздо дольше. Мне важно не количество людей, которые увидят мои работы, а качество их заинтересованности. Я не жду от них ничего конкретного, но я думаю, что, когда они окажутся внутри моей работы, у них возникнет вопрос: что иллюзия, а что реальность? Мои работы всегда нравятся детям, потому что им никто не говорит, что они должны вынести из моей работы. Для детей это что-то вроде игры. Мне бы хотелось создать пространство, в котором у людей открывалось бы воображение и они находили бы в себе новые способы восприятия реальности. Иногда я смотрю на какую-то работу и понимаю, как она была сделана, и тогда она теряет свой шарм, свою необычность и привлекательность, а в моей работе они не знают, откуда берутся изображения, откуда берутся тени. Я также занимаюсь и изобразительным искусством, но инсталляции мне нравятся больше, потому что мне хочется, чтобы люди оказались внутри моей работы. 

Вячеслав Суриков