Дальше некуда

На улице Правды

Поскольку для оправдания героев Украины, спаливших в своем геройстве Киев, выдвинуты уже все возможные и невозможные доводы, не обошлось и без дежурного «Но когда длинный ряд злоупотреблений и насилий, неизменно подчиненных одной и той же цели, свидетельствует о коварном замысле вынудить народ смириться с неограниченным деспотизмом, свержение такого правительства и создание новых гарантий безопасности на будущее становится правом и обязанностью народа» — как же без отцов-основателей?

В смысле прав и обязанностей народа интересно задаться вопросом, почему Фронда не стала героическим провозвестником последующих великих революций и в курсах истории о ней буркают всего два слова. Ведь нынешние проклятия коварным замыслам В. Ф. Януковича в равной степени применимы и к не менее коварным замыслам Мазарини; злоупотреблений и насилий, порожденных отвратительной жадностью Мазарини (Януковича), тоже хватало; наконец, сложные эволюции принцев точь-в-точь предвосхитили таковые же эволюции Яценюков и Кличков.

Вероятно, потому, что и Мазарини половчее Януковича оказался, и Париж все-таки не сгорел, и — самое главное — Фронда предварила установление идеального абсолютизма Людовика XIV. Временами рассуждения о правах и обязанностях народа заканчиваются тем неожиданным выводом, что несправедливость лучше беспорядка. Мысль, актуальная не только для Парижа середины XVII в., но и для последующих эпох.

Но задаваясь вопросом, почему Фронда не разнесла Францию в клочья, а насчет сегодняшней Украины такой уверенности нет, нужно обратить внимание на то, что Франции очень сильно повезло: Мазарини, принцы, Парижский парламент, народные массы дрались chez soi, практически избавленные от внешнего вмешательства, ибо вмешиваться было особенно некому. Испания была слишком слаба, Англия сама переживала мятежные времена, растерзанная и издыхающая Германия лежала в пепелищах. Тогда как за тридцать лет до этого пражская дефенестрация («Слава Чехии! — Героям слава!», тоже в своем роде Майдан) привела к катастрофе Тридцатилетней войны. Именно потому, что в охотниках вмешаться в дела Германии не было недостатка.

Когда мы видим, к чему привели нынешние право и обязанность украинского народа, нельзя не поразиться тому, с какой безоглядной (скорее бездумной) смелостью была самими же украинцами отвергнута идея, лежащая в основе украинизма последних двадцати лет, т. е. всего периода последней незалежности. Эта идея, выраженная в названии книги президента Л. Д. Кучмы «Почему Украина не Россия», сводилась, если отбросить красоты, к апологии буферного существования. «И вашим, и нашим, но в итоге никаким». От окончательного ответа на вопрос «С кем вы, орлы, казаки, гетманы, вертухаи?» надлежало неукоснительно воздерживаться, ибо полная ясность в этом вопросе означала бы переход на ту или другую сторону, причем и там и там надобность в сохранении Украины в ее прежнем виде и даже сама возможность этого была бы весьма гадательной. В течение известного времени можно плясать на канате, но, вообразив