«Даже если человек не любит авангард, он должен осознавать, что это ценно»

Культура
Музеи
«Эксперт» №11 (890) 10 марта 2014
Авангард начала ХХ века, давно ставший главным русским брендом, признанным во всем мире, до сих пор вызывает вопросы на родине
«Даже если человек не любит авангард, он должен осознавать, что это ценно»

Церемония открытия Олимпиады в Сочи неожиданно напомнила всем, что главные достижения русского искусства в масштабе мировой истории — не мишки в лесу с конфетной обертки и не Аленушка у пруда, а супрематизм и другие течения начала ХХ века. Именно авангард выбрал и знаменитый британский режиссер-интеллектуал Питер Гринуэй, который по случаю Года России—Великобритании готовит масштабную мультимедийную инсталляцию по мотивам русского искусства. О стереотипах, которые все еще существуют в восприятии авангарда, пользе новых технологий и вкусах зрителей «Эксперт» поговорил с директором Государственной Третьяковской галереи Ириной Лебедевой.

— Для западного зрителя и музейного сообщества авангард — лучшее, что было в русском искусстве, а у нас к нему все еще относятся с большой осторожностью, и в залах классического искусства в Лаврушинском переулке посетителей несравнимо больше, чем на экспозиции ХХ века на Крымском Валу. Почему так?

— Это следствие вполне конкретных исторических событий, повлиявших на сознание массового зрителя. Авангард действительно вошел в мировой художественный процесс очень яркой страницей. Мы не задумываемся об этом, но привычные нам формы архитектуры, дизайна и даже многое из того, что окружает нас в быту, родилось сто лет назад. ХХ век отличается от предыдущих эпох бурным развитием научно-технического прогресса, что тоже не могло не повлиять на язык искусства. Когда сегодня кто-то сетует, что утрачены традиции и современное искусство говорит непонятно о чем на непонятном языке, не стоит забывать, что искусство — это всегда часть жизни. Важно понимать, что искусство ХХ века в своих новых формах опирается прежде всего на интеллектуальную деятельность — текст и изображение тесно взаимосвязаны. Собственные тексты таких представителей авангардных течений, как Малевич, Кандинский или Пит Мондриан, выставку которого мы показывали осенью, были очень важной составляющей творчества. Поэтому, когда зритель приходит в залы искусства ХХ века, нужна какая-то подготовка или хотя бы интерес и желание понять замысел этих художников. Не все хотят делать дополнительные усилия и вникать в это — человеку свойственно идти по более простому пути, и те привычные формы, которые вызывают чисто эмоциональную реакцию, ему ближе и понятнее. При этом все зарубежные гости, которые к нам приезжают — включая королев, президентов и премьер-министров, — хотят увидеть или иконы, или авангард. Наш XVIII век их не интересует, потому что подобный материал, но на примере более знаменитых художников представлен в музеях по всему миру. Они хотят увидеть то, чего у них нет, и всегда удивляются: такие интересные работы, но почему так мало людей?

Давайте напомним историческую канву

В 1936 году в газете «Правда» была напечатана статья председателя Комитета по делам искусств при Совнаркоме СССР Платона Керженцева «О Третьяковской галерее», в которой говорилось, что работы художников-формалистов, то есть художников русского авангарда, не должны быть представлены в постоянны