Необъявленная смерть

Повестка дня
«Эксперт» №17 (896) 21 апреля 2014
Необъявленная смерть

Кажется, что Габриэль Гарсиа Маркес прожил благополучную жизнь. Он стал нобелевским лауреатом, когда ему было всего пятьдесят четыре, и сполна успел насладиться статусом живого классика. Биограф Джеральд Мартин насчитал у Маркеса семь домов в пяти странах мира. Автор, когда-то отчаянно пытавшийся прокормить семью ежедневным написанием в газету текстов им же самим придуманной рубрики «Жираф», теперь мог публиковать свои статьи на страницах крупнейших мировых изданий. Редакторы и издатели готовы были ухватиться за любой текст, вышедший из-под его пера. Но ведь это и в самом деле был один из самых популярных нобелевских лауреатов последних десятилетий. Все-таки не так часто присуждение Нобелевской премии даже спустя много лет почти ни у кого не вызывает сомнений. Маркес описал мир, который до него не существовал. У него было немало предшественников и соратников в жанре, который принято называть магическим реализмом: аргентинцы Борхес и Кортасар, кубинец Карпентьер, гватемалец Астуриас в свое время написали достаточно, чтобы «Сто лет одиночества», опубликованные в 1967-м в Буэнос-Айресе тиражом 8 тыс. экземпляров, не воспринимались как откровение. И все же «Сто лет одиночества» — особенный роман. Текст до сих пор производит впечатление написанного так, будто на писателя вдруг снизошло необычайной силы вдохновение и он не отходил от печатной машинки, пока не исчерпал его до конца. Маркес утверждал, что он и в самом деле не вставал из-за стола восемнадцать месяцев. Собрав воедино весь свой жизненный опыт, который успел получить к тридцати семи годам, он сумел создать книгу, содержание которой очень сильно напоминает историю человечества. Хотя это всего лишь история семьи Буэндиа, проживающей в местечке под названием Макондо, про которое совершенно точно известно, что оно очень похоже на деревню Аракатака — малую родину Маркеса. Как ему удалось разглядеть в жизни колумбийской деревушки все то, что мы можем прочесть в романе «Сто лет одиночества», как было загадкой, так ею и останется — теперь уже навсегда.