Увеличительное стекло театра

Культура
Театр
«Эксперт» №18-19 (897) 28 апреля 2014
Фестиваль «Золотая маска» продемонстрировал все разнообразие русского театра, который по-прежнему собирает вокруг себя лучшие интеллектуальные и творческие силы
Увеличительное стекло театра

Спектакли, номинированные в категории «Драма большой формы», позволяют не только получить в концентрированной виде представление о процессах, происходящих в русском театре, но и составить мнение о той реальности, для которой театр, согласно Маяковскому, должен выступать в роли не зеркала, а увеличительного стекла.

Додин и Бутусов

Лев Додин и Юрий Бутусов — ключевые фигуры современного русского театра (в список номинантов фестиваля вошло по два спектакля обоих режиссеров), которые совершают творческую эволюцию в противоположных направлениях.

У Льва Додина в спектакле по Шиллеру «Коварство и любовь», получившем «Золотую маску», на сцене нет ничего, что мешало бы воспринимать происходящее. Декорации спектакля подчеркнуто графичны. Он начинается с того, что на пустой сцене на фоне черного задника, скупо перекрещенного деревянными брусьями, появляется главная героиня с книгой в руках. Додин сознательно лишает восприятие зрителей визуальной опоры, которая обычно помогает погрузиться в театральное действие, и заставляет сконцентрироваться на актерской пластике, репликах и монологах. Его средства — интонация и жест. Как никто другой, Додин умеет добиваться от актеров сценической подлинности существования, в «Коварстве и любви» он усиливает воздействие на зрителей, обнажая сцену, что заставляет актеров полагаться только на самих себя.

Юрий Бутусов в спектакле «Макбет. Кино» идет другим путем. Он отказывается от внятного изложения сюжета, сознательно отвлекая от него трюками и вставными номерами. Это можно интерпретировать как признание того, что зритель не в состоянии воспринять историю в том формате, который был принят в театре до сих пор: три часа действия с перерывом на антракт. Спектакль сконструирован из отдельных сцен, и логика этой архитектуры неочевидна. Бутусов обращается к тексту Шекспира как к партитуре музыкального произведения, которое все уже успели выучить наизусть, поэтому воспроизводить его от начала и до конца нет смысла. Пьеса Шекспира становится для режиссера поводом для импровизации. Он пытается вместить в рамки шекспировской истории весь существующий вокруг него мир. Вместо одного сюжета, который последовательно развивается и неизбежно заставляет зрителя пережить катарсис, Бутусов втискивает в пятичасовой спектакль несколько десятков сюжетов и несколько десятков катарсисов. Смысл шокирующих приемов Бутусова в том, чтобы заставить зрителя впустить происходящее на сцене в свой внутренний мир. И тогда не важно, на каком языке говорят персонажи (в другом бутусовском спектакле, «Добром человеке из Сезуана», почти все брехтовские зонги исполняются на немецком), — важна эмоция. При этом Бутусов добивается от актеров не меньшей самоотдачи, чем Додин в своем классическом по форме театре. Не случайно Александра Урсуляк, исполнившая в «Добром человеке» главную роль, получила «Золотую маску» за лучшую женскую роль.

Два «Онегина»

Экспертный совет фестиваля отобрал в список номинантов сразу два спектакля по пушкинскому роману в стихах, актуализир