«Не по плису, не по бархату хожу»

Книги
«Эксперт» №22 (901) 26 мая 2014
Захар Прилепин написал свой главный роман — о невыразимой красоте жизни, пусть и в аду соловецкого лагеря
«Не по плису, не по бархату хожу»

За десять лет, прошедших с первой публикации, Захар Прилепин, этот брутального вида нижегородский мужчина, стал для отечественной культуры заметной и важной фигурой, прилежно отработал все причитающиеся ему авансы и вышел, казалось бы, на такую писательскую траекторию, когда ждать от автора чего-то принципиально нового не приходится. И тут появилась «Обитель» — лучший на сегодняшний день прилепинский текст и во многом для него новый. Не в плане новаторства — стиль, ритм, манера узнаются безошибочно. Другое дело, что в «Обители» Прилепин как-то незаметно подошел к вершине собственного мастерства.

Во-первых, размах: автор играючи взял стайерскую дистанцию в семьсот страниц. Разогнал текст в начале и, как по накатанной, добежал с читателем до финала, промчавшись в последних страницах на какой-то совсем уж фантастической скорости. И это притом что всегда казалось: короткая форма дается Прилепину лучше. Тот же «Санькя» мучительно плутал со страницы на страницу, а недавняя «Черная обезьяна» и вовсе вышла какой-то невнятной и путаной. Зато сборники рассказов — от «Греха» до «Восьмерки» — с разной степенью убедительности говорили о наличии у автора недюжинного таланта. Дело даже не в объеме текста — с чрезмерно рефлексирующими героями у Прилепина пока складывалось как-то не очень. А вот то, что он талантлив на сюжеты, на способность выдерживать ритм, нагнетать саспенс, сомнению никогда не подвергалось. В «Обители» Прилепин это продемонстрировал по полной.

О чем, собственно, «Обитель»? О нескольких месяцах из жизни недоучившегося московского студента Артема Горяинова, отбывающего срок за бытовое убийство. Место действия — Соловки. Время — конец двадцатых годов прошлого века.

Казалось бы, Соловки и Прилепин — из этого сочетания точно должно было получиться что-то вроде манифеста, программного политического заявления, разоблачения или оправдания. Но Прилепин-публицист на территорию Прилепина-писателя не лезет. «Обитель» ничем не напоминает о солженицынском наследии. По сути, это авантюрный, приключенческий роман — Горяинов лихорадочно перемещается от одного эпизода-приключения к другому, перепрыгивает с одного уровня лагерной иерархии на другой. Вот он гнет спину на работах в двенадцатой роте, а вот уже пьет водку с начальником лагеря Федором Эйхманисом. Вот дожидается расстрела в кабинете чекистки Галины, а теперь с нею же пытается сбежать из лагеря. Эта приключенческая матрица оказывается для Прилепина максимально удобной и комфортной: он все-таки безусловный гений сцены, эпизода, действия.

«Обитель» хочется сравнивать с «Зоной» Сергея Довлатова: отстраненное саркастическое наблюдение за происходящим в лагерном периметре очень даже подходит той форме, которую выбрал себе Прилепин. Отличие Довлатова-вохровца от Горяинова-заключенного в том, что последний — персонаж типично прилепинский: резкий, хамоватый, горластый, не сидящий на месте, даже когда все в его лагерной жизни налаживается. К тому же и напрочь лишенный чрезмерной склонности к рефлексии.

Колорит