Между конкуренцией и монополией

Русский бизнес / Рынок тепловой энергии Инициированная Минэнерго реформа рынка тепловой энергии создаст в отрасли по-настоящему конкурентную среду и приведет к системному энерго- и ресурсосберегающему эффекту, измеряемому в масштабах страны триллионами рублей, убежден генеральный директор компании «КЭС Холдинг» Борис Вайнзихер
Фото: Олег Сердечников

На днях Министерство энергетики РФ представит в правительство дорожную карту «Внедрение целевой модели рынка тепловой энергии». Карта формулирует последовательность действий федеральных министерств и региональных ведомств для поддержки инвестиционной и технологической составляющих централизованного теплоснабжения.

Последующая реформа должна кардинально изменить ситуацию в отрасли, оборот которой превышает 1,5 трлн рублей (что сопоставимо с 2,5% ВВП страны) и которая при этом находится в бедственном положении. У огромного рынка, который, казалось бы, должен быть средоточием предпринимательской пассионарности, до сих пор нет своего субъекта реформирования.

План Минэнерго составлен в виде дорожной карты, разделенной на пять разделов и включающей в себя 40 мероприятий. Переходный период для внедрения новой модели рынка теплоснабжения должен завершиться к 2020 году. Центральная идея Минэнерго — стимулирование большего использования технологий когенерации в производстве тепла как более технологически и экономически эффективных. Документ определяет последовательность действий, необходимых для повышения эффективности Единых теплоснабжающих организаций (ЕТО). Задачей ЕТО станет обеспечение подконтрольных технологических зон теплом по тарифам не выше цен так называемой альтернативной котельной — наилучшего из возможных для определенного региона технологических решений, не включенного в систему когенерации. По замыслу авторов реформы, она позволит решить проблему инвестирования в систему централизованного теплоснабжения, попутно остановив бездумную «котельнизацию» страны.

Первоначально планировалось, что новая модель рынка тепла будет запущена 1 июля 2014 года. Однако власти не спешили с принятием политического решения о запуске реформы, так как она затрагивает интересы фактически всего населения России, на которое приходится три четверти потребления тепла в стране. Были и сомнения, подогреваемые различными заинтересованными группами. Не говоря уже о разногласиях между частными крупными генераторами, поддерживающими реформу, и их оппонентами — владельцами котельных, участков сети, а также муниципальными предприятиями. Не было согласия даже между государственными ведомствами, например, Минэнерго и Минэкономики, с одной стороны, и Минрегионом и ФАС — с другой.

О том, почему необходимо было принятие предложенной модели реформы рынка, о системах централизованного теплоснабжения (СЦТ) в целом, о ключевых действиях по наведению порядка в сфере теплоснабжения мы говорим с Борисом Вайнзихером, генеральным директором КЭС Холдинга — крупнейшей частной генерирующей компании страны, в состав которой входят пять ТГК, работающих в 16 регионах и консолидируемых сейчас в единую компанию. Борис Вайнзихер — один из главных застрельщиков и идеологов предложенного Минэнерго образца реформы. Технократ постсоветской волны, он окончил энергомашиностроительный факультет Ленинградского политеха по специальности «турбиностроение», работал инженером, занимал топ-менеджерские позиции

Что хотелось бы уточнить

Татьяна Гурова 029_expert_25.jpg
Татьяна Гурова

Я не инженер, но тезис, что техническая, а значит, и ресурсная эффективность выработки тепла в условиях когенерации (одновременной выработки тепловой и электрической энергии) выше, нежели эффективность в условиях выработки только тепла, не вызывает у меня сомнений. Однако лишь этот тезис и кажется мне как экономисту неоспоримым в предлагаемой концепции реформ. А вот ее абсолютность с точки зрения долгосрочной экономической эффективности как для страны, так и для ее отдельных субъектов — регионов, населения, производителей оборудования, операторов системы теплоснабжения, мне кажется, надо доказывать тщательнее.

Как выглядит ситуация с точки зрения рыночника и экономиста? Крупные компании — генераторы тепла, унаследовавшие от СССР работоспособные фонды и масштабные рынки сбыта, через полтора десятилетия их эксплуатации столкнулись с новыми рыночными вызовами. Они стали терять самых платежеспособных потребителей — промышленность. Менее платежеспособные потребители — население — стали задерживать платежи или не платить вовсе. Появились в массовом порядке конкуренты — котельные. Заметим, что все это началось после десятилетия чрезвычайного роста цен на услуги: тарифы на тепло за десять лет выросли не менее чем на порядок (см. график). Правда, тарифы эти не свободные, они регулируются государством.

Что в таких условиях делают рыночные компании, не имеющие политического веса, то есть те, чью деятельность государство не считает особо важной? Они ищут возможности снижать издержки. И в операционном режиме, просто «подрезая косты», и в инвестиционном — внедряя технологии, повышающие их эффективность. Это первый вопрос, который я бы обсуждала в связи с предлагаемой реформой: что сделано с точки зрения снижения издержек, все ли резервы исчерпаны? И крупным игрокам рынка стоит отнестись к нему с пониманием. Потому что, требуя разрешить фактическую региональную монополию, они должны осознавать, что мы, потребители, «сдаем» им себя надолго, и очень неприятно «сдаваться», не понимая, хочет ли и может ли твой контрагент быть действительно эффективным. Почему предыдущее десятилетие, которое давало, казалось бы, колоссальные возможности для наращивания и капитала, и эффективности (так как цены росли), не было использовано для модернизации? Где гарантии, что сейчас все не пойдет так же?

Косвенно в этом контексте обычно звучит контртезис о перекрестном субсидировании. Опять-таки, с рыночной точки зрения ничего особенного в перекрестном субсидировании нет. В продуктовой линейке практически всех компаний есть товары, которые ориентированы на рынки с высоким платежеспособным спросом и с высокой маржей — и с низкими спросом и маржей. Чтобы далеко не ходить, такова ситуация на рынке СМИ: до недавних пор реклама и пиар были высокомаржинальными продуктами, а продажа собственно контента для потребителя давала очень небольшую долю доходов, в том числе из-за низкого платежеспособного спроса населения. И сейчас, когда рекламный рынок упал, было бы, конечно, здорово попросить государство установить высокие цены на журналы, газеты, за доступ к сайтам и еще заставить потребителя все это покупать. Поэтому тезис о перекрестном субсидировании я бы отодвинула как устаревший и рассматривала деятельность компаний рынка теплоснабжения как единого целого, по обычным параметрам экономической эффективности.

Рискну предположить, что одна из причин роста тарифов — рост цен на энергоресурсы, в основном на газ. ТЭЦ могут сказать: мы ничего с этим не можем поделать. Однако и эта ситуация нормальна для любого рынка. Обычно, столкнувшись с ограничениями, люди идут и договариваются с поставщиками, что, дескать, если мы все вместе потерпим и не задушим рынок высокими ценами, проведем модернизацию, то потом выиграем. На нашем рынке производители бумаги в последние годы очень лояльны, хотя, казалось бы, что им, иностранцам, малотиражная российская пресса? А тут контрагент в России, имеет немалую прибыль. Есть же шанс с ним договориться?

Очень спорно выглядит тезис «Не надо требовать с нас инвестиционных планов, новая система сама все наладит», особенно в связи с примером развития торговых сетей. Во-первых, субмонополизм торговых сетей — очень спорное с точки зрения полезности явление. С одной стороны, их развитие принесло в Россию цивилизованную торговлю, с другой — сегодня они сдерживают развитие внутреннего производства (вход в сети стоит очень дорого) и уменьшают выбор для потребителя, ограничивая предложение в погоне за собственной эффективностью. Причем это не только российская проблема. В США существует специальный налог на сеть Wal-Mart, который она выплачивает в пользу местных производителей, так как своим существованием душит их. То есть вроде бы очевидный выигрыш: массовая сеть, массовое производство, низкие цены — выливается в низкие темпы роста многочисленных производств, их низкие доходы, ограниченность рабочих мест, и интегрально посчитать, что лучше, невозможно. Поэтому, когда говорят: «Отдайте нам рынок тепла, продукта жизненной важности, потому что так будет интегрально эффективнее для экономики в целом», я бы не стала полагаться на этот тезис. Пусть лучше будет инвестиционный план или, по крайней мере, его прообраз, тогда у нас появится хотя бы условный контракт с будущим монополистом.

Вот пример. Сторонники реформ не отрицают, что тарифы на тепло для населения будут расти. Но аргументированно указывают, что за счет внедрения систем индивидуального контроля потребления общие затраты на тепло в бюджете граждан будут скорее падать. И цифры по Скандинавским странам это подтверждают. Я бы как минимум сделала первый инвестиционный шаг — попросила план более или менее массового внедрения этих систем в зонах действия операторов. И когда системы будут внедрены, тогда и можно говорить с большей степенью взаимной убежденности.

И наконец, последний тезис — о бесперспективности «котельнизации». Само массовое создание котельных и других локальных решений в сфере теплоснабжения нельзя сбрасывать со счетов. Он свидетельствует, что в очень многих местах люди готовы инвестировать в модернизацию теплоснабжения. Некоторые главы муниципалитетов продают, закладывают собственное имущество, чтобы как-то решить проблему тепла. Реформа, скорее всего, остановит этот процесс. Но хорошо ли это? Возможно, за этим стоят какие-то новые технологические решения, которые могут вылиться в новые, более гибкие и эффективные, системы теплоснабжения, свойственные тенденциям расселения в XXI веке? Все-таки то, что сделал СССР и за ним повторили скандинавы, делалось в веке XX, обсуживало мощнейший тренд на урбанизацию и тяжелую индустриализацию, да и контролировалось «по-сталински». Почти наверняка носители старых технологических решений долгое время будут, не желая того, их апологетами. Поэтому как минимум требуется подробный анализ случаев эффективной модернизации систем теплоснабжения на базе иных технологических и организационных решений, хотя бы для того, чтобы не вычеркнуть их из наших общих планов модернизации.        

Татьяна Гурова

Тарифы на тепло в России в разы ниже, чем в европейских странах, но размеры платежей населения уже сопоставимы, а с учетом приведения цены на газ выше, чем в Европе
Стоимость тепла в Москве за 15 лет выросла более, чем в 10 раз