О войне за русский язык

Разное

Новость об учреждении Совета по русскому языку при президенте РФ производит двойственное впечатление. С одной стороны, не очень-то она новость: при президенте такой совет уже существовал (правда, давно и недолго), а сейчас такой же функционирует при правительстве. Кроме того, есть ведь ещё и учреждённый президентом фонд «Русский мир», в главнейшие задачи которого входит и распространение русского языка. Так что от ещё одного места, где будут «координировать работу госорганов, научных, культурных и общественных организаций», кажется странным ждать взрывного роста достижений в деле «защиты и поддержки русского языка». С другой же стороны, сейчас у нас под боком идёт кровавая война, начавшаяся буквально из-за русского языка. Желающих порассуждать о «мягкой силе» всегда хватало, но многие ли из них понимали, что разногласия по «мягким» вопросам ведут к артобстрелам и бомбёжкам? Если обсуждаемая новость означает намерение впредь не пренебрегать — как мы пренебрегали все двадцать два года на той же Украине — инструментами soft power, её стоит приветствовать.

В сферу ответственности нового совета входит поддержка русского языка как на территории России, так и вне её. Что касается внутренней ситуации, то её доходчиво очертил Рособрнадзор, резко снизив минимальный балл на ЕГЭ по русскому языку. До проведения экзамена думали ставить троечку за 36 баллов из ста, а сразу после решили, что хватит и 24: число двоек по прежним правилам оказалось таким жутким, что организаторы не посмели оставлять столь многих школьников без аттестатов. Так что теперь люди, написавшие тест в два с половиной раза хуже среднего (тоже весьма невысокого) уровня, то есть люди фактически безграмотные, признаны вполне годными выпускниками средней школы. Дело тут, понятно, не в ЕГЭ, а в том, что школы учат русскому языку из рук вон плохо. А будут учить ещё хуже, ибо разгром педагогического образования почти завершён. Педвузы переходят на режим педучилищ («бакалавриат») с сокращённым набором дисциплин. Самый сильный удар (наряду с отечественной историей) претерпит русский язык. Вот, например, что делается в МПГУ: «Исключены или сокращены такие курсы, как старославянский язык, историческая грамматика русского языка и стилистика… Курс современного русского языка сокращён на несколько семестров». Ученики так обучаемых учителей будут безграмотны уже не функционально, а чисто конкретно: ни аза. Но с этим, пока реформаторы образования в фаворе, ничего поделать нельзя — в этом смысле и на новый совет надежд не много. Беда русского языка в России в том же, в чём и счастье: у него тут нет (пока) конкурентов. Поэтому начальство очень не сразу начнёт понимать, что с русским языком плохо, но поэтому же есть шанс, что когда наконец начнёт, ещё будут шансы поправить дело.

Вне России у русского языка и русской культуры конкуренты есть, в том числе и крайне агрессивные, а потому необратимые последствия — или обратимые, но срочно требующие экстраординарных усилий — могут наступать быстрее. Сейчас дела в