О допиленной наконец гире

Разное

Когда образовательное начальство задним числом снижало минимальный балл, необходимый для удовлетворительной оценки на ЕГЭ по русскому языку, с 36 до 24, они ссылались на то, что по математике планка стоит как раз на 24 баллах. Снижая задним числом планку и по математике с 24 до 20, они уже признавали, что утаптывают долю двоек до полутора процентов, «избегая социального напряжения». Сколько было бы двоек при первоначальных условиях? Дают понять, что 20–25%. Глава идейного штаба реформаторов образования, Вышки, Кузьминов не видит оснований для тревоги: «Мы должны понимать, что реальное число школьников с неудовлетворительными знаниями — это не полтора процента, а почти двадцать пять. Такая ситуация во всём мире, это свойство любой системы обязательного образования». Да; только «во всём мире» двоечникам не выдают таких же аттестатов, как и не-двоечникам. При столь беззастенчивой «порче монеты» впору спросить: а много ли вообще весят нынешние аттестаты?

Аттестат с «законными» тройками хоть, формально говоря, и настоящий, но от этого не легче. Что такое нынешняя тройка? По математике, скажем, оказавшиеся чрезмерно высокими 24 балла восемнадцатилетний парень мог получить, правильно решив пять первых, то есть простейших, задач теста. Выглядят они так: «Шкаф стоит 3300 руб., а его сборка 10% цены. Сколько стоит шкаф со сборкой?»; «Сколько сырков по 16 руб. можно купить на 100 руб.?» — и посильны любому нормальному третьекласснику. Позвольте, но ведь в программу входят гораздо более сложные вещи — как подсчёт сырков гарантирует удовлетворительные познания хотя бы в азах алгебры? «Отстаньте, не до вас». И беда не только — да, по чести, и не столько — в двоечниках. Беда в том, что от силы пятая часть школьников получает по той же математике или по физике больше вот такой тройки. То есть четыре пятых выпускников не знают практически ничего — и не научены учиться; поэтому надежды на то, что они сумеют чему-нибудь серьёзному обучиться после окончания школы, тоже почти никакой.

Это приговор — не только единому государственному экзамену приговор, но всему, что реформаторы образования делали и сделали с общей школой. Выпускники нынешнего года пришли в школу как раз тогда, когда команда Кузьминова—Фурсенко получила монополию на реформирование образования и управление им; так что ответственность реформаторов за этих ребят уже стопроцентная: именно сюда вела и привела безбожно затянувшаяся реформа. Чугунная гиря перепилена пополам, и обещанного золотого ядра в ней уже точно не наблюдается. ЕГЭ, который публика больше всего склоняет и поносит, как он ни важен, всё же не болезнь, а симптом. Его всеподавляющая роль в сплющивании школы отразила основные принципы реформаторов: их никогда не интересовало содержание образования (в «Стратегии-2020» прямо говорится, что единственная беда, угрожающая нашей школе, — это возвращение к спорам о содержании образования), зато всегда интересовал контроль (поскольку педагогическое сообщество всегда относилось к реформаторам дурно,