Кино спасет мир: да или нет?

Культура
Кино
«Эксперт» №28 (907) 7 июля 2014
На XXVI Московском международном кинофестивале можно было посмотреть любое кино — от дорогостоящих голливудских блокбастеров до малобюджетных полулюбительских постановок. И каждый раз был уместен вопрос: что движет людьми, которые снимают кино?
Кино спасет мир: да или нет?

Клод Лелюш, приехавший на фестиваль, чтобы представить свою последнюю (именно последнюю: больше снимать кино мастер не намерен) картину «Мы тебя любим, мерзавец», в которой, по его собственным словам, он дошел до сути вещей, заявил, что по-прежнему верит в кино, как в Бога. Он не сомневается, что когда-нибудь появится фильм, который за два часа изменит судьбу человечества. И в самом деле: зачем снимать кино, если оно не пытается спасти мир?

Старая новая Германика

Самым парадоксальным решением жюри Московского кинофестиваля стало присуждение приза за режиссуру Валерии Гай Германике. Ее новый фильм «Да и да» запоминается в основном тем, что в нем пьют много водки и немножко мочи, причем последняя добывается на глазах у зрителя. Но как сказала сама Германика на пресс-конференции сразу после премьеры, «фильм не об этом». Несмотря на то что акт мочеиспускания и последующее за ним распитие полученного снят одним планом и сомнений в том, что происходит, не оставляет, вопрос «по-настоящему или нет?» все-таки возник, и на него был получен утвердительный ответ. Это главный киноаттракцион «Да и да», впечатление от которого усиливается откровенными сексуальными сценами и диалогами с использованием ненормативной лексики.

Своим новым фильмом Германика демонстрирует, что можно снимать сериалы для «Первого канала» (за плечами 30-летнего режиссера 69 серий «Школы» и 16 — «Краткого курса счастливой жизни») и сохранить нонконформистский запал, который, собственно, и позволил ей когда-то выделиться на фоне всех остальных кинодебютантов. На этот раз она сделала своими героями прожигающего жизнь юного художника и школьную учительницу Сашу, которая силой любви переключает свою жизнь в режим отчаянного саморазрушения. До роковой встречи с «проклятым поэтом» она была обычным человеком, способным выстроить внятные отношения с социумом. Любовь к художнику и погружение вместе с ним на дно артистической богемы, ведущей полуживотный образ жизни, для Саши не проходит бесследно: она открывает для себя новые грани реальности и цветовосприятия мира, больше не боится пить водку из бутылки и заниматься в состоянии алкогольного транса живописью. При этом как художник она быстро превосходит своего любовника и наставника. В эпизоде, посвященном ее дебюту на уличном арт-рынке, покупатели, несмотря на широкий выбор, отдают предпочтение именно ее картинам.

Германика по-прежнему частично использует принципы, когда-то выработанные Ларсом фон Триером и провозглашенные им в манифесте «Догма 95». Речь идет о пренебрежении технической стороной съемок: минимальное использование реквизита и декораций, естественное освещение, съемки ручной камерой. Сам фон Триер давно уже раздвинул когда-то установленные им самим стилистические границы и шокирует общественность другими приемами, но ниша «экстремально демократического» кино уже возникла и не может пустовать. Надо отдать должное интуиции продюсера Федора Бондарчука, на чьи деньги и был снят этот фильм: он выжидал с премьерой целый год и выпустил ег