Об «особом статусе»

Разное

Закон об особом статусе Донбасса — точнее, «об особом порядке организации местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей», — проведённый президентом Порошенко через Верховную раду, многие жестоко бранят. Тексты хулений, раздающихся с противоположных сторон, нередко показывают, что критики самого-то закона и не читали. Дело обычное, но не похвальное: текст невелик, можно бы прочесть и удостовериться, что в нём есть плюсы — сразу два. Во-первых, он и впрямь даёт почву для дальнейших переговоров. Не только в том очевидном смысле, что поставлена галочка в таком-то пункте Минских соглашений; ещё и упомянуты некоторые темы, по которым, хочешь не хочешь, разговаривать придётся. Во-вторых, в обсуждаемом законе блестяще разрешена важная проблема: как называть несогласных с Киевом людей. Теперь они не террористы и даже не сепаратисты, а «участники событий» — и поди возрази хоть из Львова, хоть из Донецка. А больше в новом законе ничего нет. Не ничего хорошего, а вообще ничего — этот рамочный закон обрамляет пустоту.

То есть там есть, на мой взгляд, ещё и явное неприличие. Не может современная цивилизованная страна — чёрт с ней, с цивилизацией! просто современная — как щедрый дар преподносить части своих граждан «право свободного пользования русским и любым другим языком в общественной и частной жизни». Просто потому, что ни в одну голову уже много десятилетий не приходило, что можно запретить какой-то язык в частной, да и в общественной жизни. Это как если бы официант торжественно поклялся не плевать в подаваемые клиентам блюда. Такое заявление на самом-то деле значимо — только наоборот: оно подскажет опытному наблюдателю, что мысли наплевать в суп официант не чужд, и при случае… Впрочем, остальной текст закона таких ляпов не содержит, но внятных перспектив всё равно не сулит. Чтобы яснее понять это, вспомним обстоятельства принятия закона.

Принят он с явными нарушениями регламента. Например, депутаты голосовали в режиме тайного волеизъявления, но карточками, через электронную систему, в то время как регламент ВР признаёт тайное голосование только бумажными бюллетенями. Табло в ходе голосования было выключено — никто, в сущности, так и не знает, вправду ли «тайных» голосов хватило для прохождения закона. Этого за глаза довольно, чтобы при возникновении т. н. политической воли закон через Конституционный суд быстренько отменить. Такая возможность уже сама по себе сильно обесценивает дары нового закона. Но ещё важнее другой, неформальный его порок. Сколько там ни было подано за него голосов, львиную их долю обеспечили коммунисты и регионалы, пока прочие фракции тешились криками о национальной измене и предательстве Единой Украины. Но нынешней-то Рады уже нет; в следующем же её составе ни регионалов, ни коммунистов почти или совсем не будет, а значит, провести решение, даже в столь малой мере, как обсуждаемый закон, отклоняющееся от ультранационалистических представлений о прекрасном, президенту станет ещё труднее. Вооружившись этим