Мир услышал и изменился

Наука и технологии / Социология Исследования известного российского социолога Александра Бикбова показывают, что слова и стоящие за ними понятия действительно становятся «материальной силой» — они влияют на самосознание и общественное поведение людей и преобразуют общество
Иллюстрация: Константин Батынков

Если спросить рядового российского человека, что такое социология и чем она занимается, то наверняка большинство упомянет опросы общественного мнения и рейтинги. Кто-то вспомнит о маркетинговых исследованиях. И это не случайно. Российское приземленное представление о социологии как о чисто эмпирической науке происходит от того, что в российском сообществе удивительно мало людей, претендующих на масштабное обобщение эмпирического материала, способных объяснить обществу, что же с ним происходит. Болезнь нашей социологии, как выражались ранее, — ползучий эмпиризм.

Конечно, как и любая наука, социология, чтобы открыть закономерности, должна опираться на эксперименты, какими, в частности, являются опросы общественного мнения. Однако в любом учебнике написано, что основателями социологии как науки были Карл Маркс, Огюст Конт, Макс Вебер — люди, прямо скажем, далекие от всяческих рейтингов. Конт, придумавший сам термин «социология», называл ее социальной физикой и считал, что она устанавливает законы общественного развития. У нас же пока не видно ни Марксов, ни Контов.

Но оказывается, что социология может изучать общественные закономерности не только через опросы и рейтинги, но и анализируя, если так можно выразиться, общественную жизнь понятий, то есть слов, определяющих существенные свойства связей и отношений предметов или явлений, изучая историю их появления и влияния на жизнь общества. Российский социолог, заместитель директора Центра современной философии и социальных наук философского факультета МГУ Александр Бикбов выпустил книгу «Грамматика порядка: Историческая социология понятий, которые меняют нашу реальность», в которой как раз попытался это сделать и найти объяснение многих явлений нашей истории и современной жизни. Но беседу с ним мы начали с вопроса о том, чем же именно должна заниматься социология.

— Прежде всего социология — это исследование неочевидных оснований общественного устройства. Самый яркий пример — социальные неравенства, которые далеко не всегда осознаются, но от этого не менее принудительны. Распространенное сегодня убеждение гласит, что мы живем в обществе без классов. Действительно ли неравенства растворились? Нет, но порядок управления и потребления в современном обществе предъявляет себя в такой форме, которая эти неравенства маскирует. То, что Маркс и Мангейм назвали господствующей идеологией, соблазняет сегодня равенством возможностей, удовольствия, личного успеха. Исследование действительных распределений собственности, образования, социальных связей, а также языка, в котором эти распределения представлены или скрыты, позволяет выявить неочевидные, но четко работающие структуры и проверять их на соответствие общему благу.

Отсюда следует второе, практическое определение социологии: это обоснованная публичная критика тех форм господства или тех форм порядка и очевидностей, в которых общее благо скомпрометировано, ущемлено, переопределено в пользу той или иной господствующей группы.

— В течение многих десятилетий обще