Об идеальном шторме

Разное
Фото: Эксперт

Министр экономического развития Улюкаев в интервью «Ведомостям» дал двойственное описание кризиса российской экономики. С одной стороны, «наверное, мы попали в идеальный шторм» — то есть в зону уникально неблагоприятного сочетания неподвластных нам сил. С другой же стороны, «наверное, это не случайно; потому что в каком-то смысле этот шторм мы сами и готовили». Таким образом, на вопрос, живо интересующий весьма широкие слои публики: виноваты ли Центробанк и правительство в позорище, наблюдавшемся в начале прошлой недели? — министр дал оба ответа сразу. Невиновны, поскольку с Божией стихией царям (а уж тем более — министрам) не совладеть; но «в каком-то смысле» всё-таки виновны. Г-н Улюкаев разъясняет даже, в каком именно смысле. Помимо мелочей (в чём-то запаздываем, чего-то недоучитываем) смысл именно тот, в котором российское правительство охотно признаёт свои ошибки в течение всех постсоветских лет: были недостаточно последовательны и настойчивы — «недореформировали». Значит, и в своей дальнейшей работе экономическая власть должна, по мнению министра, руководствоваться теми же идеями, что и до сих пор, только проводить их в жизнь надо решительнее. Конечно, настоящего роста экономики эти идеи заведомо не сулят, но настоящего роста, говорит министр, нам в любом случае не видать: «Высоких темпов роста больше не будет — ни мировых, ни российских тоже». Но с таким выводом невозможно согласиться: экономическая политика требует принципиальной перемены.

Напомню: за месяц с лишним до нынешнего чёрного понедельника, констатируя панические ожидания и полнейшую неопределённость, царящие на рынке, мы указали на пугающую аналогию. Принимаемые нашими денежными властями меры почти в точности повторяли (и сейчас продолжают повторять) тот набор мер, что принимали финансовые службы США восемьдесят лет назад, фактически провоцируя Великую депрессию. Тогда не какие-либо иные факторы, а именно денежное сжатие и повышение процентных ставок (и ведь тоже с целью обуздания спекуляций!) и обусловили крах экономики — почему мы должны думать, что в нашем случае они сработают не так, а противоположным образом?* Примечательно, что проанализировал с этой точки зрения горький опыт Великой депрессии и сделал вывод о губительности жёсткой монетарной политики и о необходимости расширенного предложения денег для выхода экономики из кризиса не какойнибудь иноверец — кейнсианец или, там, ультра-дирижист, — а главный гуру монетаризма Милтон Фридман. Тот самый, именем которого у нас в девяностые годы детей пугали, поскольку якобы по его лекалам принимались наиболее шокирующие решения правительства реформаторов; который и у нынешних начальников экономического блока, сколько можно понять, в ужасном авторитете. Но в этом — сегодня, вне всяких сомнений, ключевом — вопросе они почему-то даже своего гуру слушать не желают.

Когда в том же интервью Улюкаев говорит, что экономическая политика, в отличие от глобальных экономических процессов или режима санкций, вариативна, он имеет в виду, коне