Тщета и нищета русской поэзии

Культура
ПОЭЗИЯ
«Эксперт» №8 (934) 16 февраля 2015
Русскоязычное поэтическое пространство сужается. Это происходит само собой, без какого бы то ни было вмешательства извне. Голоса поэтов, и без того негромкие, стали и вовсе не слышны
Тщета и нищета русской поэзии

Ничего особенного не происходит, и если проследить поэтическую жизнь последних лет, то кажется, что все идет своим чередом. По-прежнему находятся деньги на выпуск журнала, целиком и полностью посвященного поэзии, на федеральном телеканале выходит программа, где сорок минут телеэфира посвящается чтению стихов и рассуждениям о поэзии, вручаются поэтические премии, появляются новые имена, а старые при этом никуда не исчезают. Но Всеволод Емелин, плоть от плоти поэтического цеха, вдруг возьмет да и напишет в середине января в социальной сети: «А вот интересно, это у меня одного ощущение, что последнее время сочинение стишков окончательно потеряло абсолютно всякий смысл? (Не для того, чтобы меня утешали, а реально, без кокетства.) Понятно, что наша “добыча радия” уже давно на ладан дышит. Но еще года полтора-два назад пациент пытался симулировать признаки жизни. А нынче совсем затих. Похоже, спекся». Вслед за этим прозаик Захар Прилепин, которому, как выяснилось, есть дело и до поэзии, тоже сочтет нужным высказаться: «Поэт (как таковой — российский поэт, не каждый, но среднестатистический тип) обиделся, что он служил идее (имперской, советской) — а его за это били по голове, а порой убивали. То есть убивали только в 1825 году, и потом еще два года при Сталине, потом больше не убивали, но те, кого не убивали, — обиделись за тех, которых убили. И поэт выбрал себе другую роль: ирония, отрицание идей (как идея) и маска снисходительности. Ну, или юродивости. Но сейчас такие юродивые пошли — они себя любят и уважают больше всех снобов вместе взятых. …И стал на хер никому не нужен. Снисходительный ты наш, ироничный. Ну-ка, пошути. Ну-ка, попляши. Нет, все равно скучно. Пошел вон, соколик». Даже если выключить в этом резком высказывании идеологический фон, то картина все равно предстает нерадужной. Захар Прилепин, который в этом году почти официально провозглашен лидером российской литературы, казалось бы, отрицает только ироническую поэзию, хотя и сетует на ее слишком широкое распространение. Но при этом он не допускает мысли, что поэзия, особенно претендующая на немедленный читательский отклик, воплощается в те формы, в какие хочет. И пенять на поэта, который пишет в том жанре, который наиболее востребован публикой, бессмысленно. Не все хотят быть от начала и до конца пророками и в ежедневном режиме жечь глаголом сердца людей.

 

Центры силы

Все понимают, что система наград в сфере искусств не является совершенной. Возможно, это наихудшая форма поощрения творческих деятелей, за исключением всех остальных, которые использовались время от времени. Но ничего нового никто не придумал. Кинематографический мир сам себя приводит в баланс с помощью каннских золотых пальмовых ветвей, венецианских львов, берлинских медведей и американских «оскаров». В мире музыки внимание общественности приковано к раздаче золотых граммофонов; помимо этого существуют хит-парады и ротации на радиостанциях. Весь мир вздрагивает, когда Нобелевский комитет объявляет имя очередного лауреат