Легкий культурный код

Культура
КИНО
«Эксперт» №10 (936) 2 марта 2015
В условиях информационного взрыва анимация с ее максимально упрощенными образами становится самым эффективным источником национального кода, формирующим систему координат общественного устройства
Легкий культурный код

Кассовые сборы мультфильма студии «Мельница» «Три богатыря. Ход конем» превысили 950 млн рублей, что сделало его самым кассовым российским мультфильмом. Прежний рекорд принадлежал предыдущему мультфильму богатырской франшизы — «Три богатыря на дальних берегах», вышедшему в прокат три года назад. Чтобы выяснить, как российским мультфильмам удается конкурировать в открытой схватке с голливудской продукцией, «Эксперт» обратился к Сергею Сельянову, руководителю компании СТВ, сопродюсеру и совладельцу студии «Мельница».

— Как объяснить тот факт, что анимация в мире сейчас пользуется таким спросом?

— Лет пятнадцать назад анимация во всем мире перестала быть только детским продуктом и начала интересовать более взрослую аудиторию, серьезных прокатчиков, более того, серьезные фестивали — и Каннский, и Берлинский — вдруг взяли в конкурс анимационные фильмы. Хаяо Миядзаки даже получил в Берлине «Золотого медведя» за «Унесенных призраками». Это было необычно, и это что-то означало. Анимация переместилась с культурной периферии — с очень симпатичной периферии, анимация всегда была очень любима, но всегда считалось, что это больше для детей… С моей точки зрения, это произошло по той же причине, по которой комиксы вышли на лидирующие позиции в мировых бокс-офисах и продолжают их удерживать. Из-за резко возросшего объема информации (в широком смысле слова, не только цифры), которая потребовала какого-то нового языка и новой системы координат. Иероглиф, или знак, очень лаконичен и при этом очень много в себя вмещает.

И анимация как система знаков оказалась комфортной и необходимой для того, чтобы человек мог хоть как-то ориентироваться в этом мире. В период информационного взрыва она пришлась как нельзя кстати. В анимации как в одном из видов графического искусства образы гораздо проще, и при этом они выразительные, яркие, позитивные. Какая-то психологическая глубина перестала быть актуальной. Возможно, это слишком сложное объяснение, но мне оно кажется правильным. В это самое время и мы начали заниматься анимацией, но по другой причине: потому что нам очень хотелось. И оказалось, что наше желание совпало с мировым трендом. К этому добавилась национальная компонента: где российское кино относительно голливудского вне конкуренции — в зоне национальной комедии. Бывают комедии интернациональные, которые говорят на понятном всем ситуативном языке, а есть комедии национальные, в том числе анимация. Национальный юмор, национальная идентичность, обращение к чему-то нашему оказались чрезвычайно востребованными. Это второе сугубо наше российское обстоятельство, благодаря которому наши анимационные фильмы оказались к месту — их полюбили. Запрос на национальный код и национальную идентичность находит свой ответ в наших произведениях. Если говорить о совсем профессиональных вещах, ответ в том, что это позитивно, что это не классическое обращение к сказочным, былинным запевам, это все рассказано современным языком, более того, с включением современных реалий. Это постмодернис