Ингушский стартап

Политика
РЕГИОНЫ
«Эксперт» №15 (941) 6 апреля 2015
Ингушетия возрождает промышленность и борется за рабочие места. Насколько серьезно дотационная республика планирует развиваться и зарабатывать?
Ингушский стартап

Главный цвет Ингушетии сегодня — красный в оттенках от морковного до коричневатого. Кирпичные домики либо уже пару сезонов как обветрились под кавказским солнцем, либо только возводятся и стоят в лесах. Республика строится и застраивается, как на равнине, так и высоко в горах. Каждый год десятками сдаются школы и больницы, кое-где появляются новые промышленные здания. И эти процессы — наглядная характеристика динамики развития региона. На то же указывают и сухие цифры: по данным Минэкономразвития РФ, Ингушетия занимает первые места в России в части инвестиционной активности и по темпам сбора собственных доходов.

Но есть обратная сторона этой динамики: практически абсолютная зависимость от федеральных дотаций. Проблема этих легких денег не в перспективах распила, а в разрушении самой системы развития регионов, в отсутствии стимулов для долгосрочных планов, в разрушении конкурентного рынка. С одной стороны, федеральные средства позволяют создавать социальную инфраструктуру, столь необходимую на Кавказе, с другой — рост доходов в бюджетном секторе убивает ростки частной инициативы и предпринимательства. В результате республики Северо-Кавказского федерального округа (СКФО) все сильнее подсаживаются на бюджетную иглу. Сломать эту зависимость, как отобрать у наркомана шприц, — непросто. Нужна политическая воля и продуманная стратегия центра по обновлению местных институтов власти, а также свой человек в регионе, прежде всего убежденный государственник, который способен встроить интересы жителей в систему баланса запросов и возможностей республики.

Ингушетия делает первые шаги в попытке сорваться с дотационного крючка. 

Проблемы в наследство

Цифры пока звучат как приговор. Ингушетия очень зависит от федеральных дотаций — они составляют 86% бюджета (см. график 1). На деле этот показатель доходит до 96–97% с учетом вливания денег по разным федерально-целевым программам. Экономическая ситуация в республике выглядит незавидно даже по сравнению с соседями по СКФО, а главное отличие — низкий уровень собственных доходов, налогов и сборов. Неудивительно, ведь основные поступления идут от НДФЛ (см. график 2), что говорит о превалирующей роли бюджетной занятости над предпринимательским сектором, а также о значительной части теневой экономики.

Но обратим внимание на стартовые позиции молодой — всего 22 года — республики. В декабре 1991-го Всенародный референдум подтвердил добровольное желание ингушей войти в состав Российской Федерации, а в 1993-м республика была официально «разведена» с Чечней, с которой до этого прожила в одной АССР почти 60 лет. В этом «неравном браке» финансы, строительство, кадры, инфраструктура, промпроизводство концентрировались в Грозном, а Ингушетии отводилась роль сельскохозяйственного придатка. Впрочем, Советский Союз постарался и здесь создать промышленный кластер. Химия, металлообработка, пищевые и трикотажные предприятия, но главное — нефтедобыча, которая одно время составляла до 75% экономики республики. Причем нефть добывалась