Партнерство, но не братство

Тема недели
«Эксперт» №20-21 (945) 18 мая 2015
«Русский с китайцем братья навек» — эта строчка из песни «Москва—Пекин» 1950 года стала символом послевоенного сближения СССР и Китая, которое, впрочем, оказалось недолговечным

Уже к концу 50-х наметилось резкое охлаждение отношений между лидерами КПСС и КПК, в 1960-е экономические и гуманитарные связи стали слабеть, а в марте 1969 года произошел открытый вооруженный конфликт двух стран на острове Даманский на реке Уссури.

Сколь длительным и глубоким окажется нынешнее потепление отношений России и Китая? Внимательный анализ самых крупных из подписанных соглашений, несмотря на рамочный характер многих из них, заставляет задуматься: не допустили ли мы в спешке эффектного внешнеполитического разворота с Запада на Восток неприемлемых уступок экономического суверенитета?

Мы уже сталкивались с примерами того, как финансовое участие китайского бизнеса в крупных сырьевых проектах на территории России жестко увязывается с гарантиями использования китайских технологий и китайского оборудования в процессе их разработки. Именно это произошло при вхождении китайцев в проект «Ямал СПГ». Если первый в России завод по сжижению газа на Сахалине строился в рамках кабального режима СРП, не подразумевавшего вовсе никаких обязательств по трансферу технологий и компетенций, то отсутствие каких-либо обременений по локализации для проекта «Ямал СПГ» вызывает, мягко говоря, недоумение.

Или другой пример. Семь лет назад российская компания «Чек-Су» разработала красивый проект по добыче и обогащению марганцевых руд Кузбасса с последующей выплавкой ферромарганцевой продукции на заводе, который планировалось построить на заброшенной промплощадке под Красноярском. Экологическая истерика жителей, поддержанная городскими властями и прежним руководством края, привела к заморозке проекта и сотен миллионов долларов инвестиций самой компании и ВЭБа. И вот найден выход. Китайский Эксимбанк выделяет через ВЭБ кредит в размере 3,9 млрд юаней на строительство завода на альтернативной площадке в Хакасии. Есть только два маленьких «но» — технологии и оборудование завода будут китайскими, и значительная часть готового ферромарганца пойдет опять же в Китай. Так что первоначальный замысел авторов проекта снизить почти стопроцентную зависимость отечественной металлургии от ферромарганца, похоже, так и не будет реализован.

Казалось бы, может только радовать активное подключение китайской стороны к созданию высокоскоростной железнодорожной магистрали Москва—Казань. Но и здесь финансовое участие обусловлено довольно прозрачно — китайские технологии, а также, возможно, китайский подвижной и тяговый состав, китайские подрядчики. Соглашение рамочное, и пока еще есть возможность в ходе жесткого торга не дать разменять значительные куски нашего хозяйственного пространства просто на деньги.

Сотрудничество в финансовой сфере. Здесь появляется возможность получить реальную замену закрытых в результате санкций западных финансовых рынков на рынки КНР и Гонконга. Краткосрочный эффект для наших компаний и банков однозначно позитивен. Однако эта передышка снова отодвинет в неопределенное будущее стратегическую задачу создания собственного полнокровного финансового рынка.

Любопытно